Чтение онлайн

— Побыстрее, сынок! — настаивает Па.

Лу чертыхается сквозь зубы, бросает молоток и кубарем слетает с лестницы. Он подбегает к Па, выхватывает у него прутики и зашвыривает подальше.

— Вот тебе! — кричит Лу. — Получай! Вот это точно поможет! Теперь-то чертов дождь точно пойдет!

Он пинает подметенный круг. Пыль вздымается столбом.

— Очнись, старик! — орет Лу и тычет пальцем в грудь Па. — Ты живешь во сне! Дождь никогда не пойдет! Эта адова дыра подыхает, и мы тоже сдохнем, если останемся здесь. И вот что, я не собираюсь этого дожидаться! Я сваливаю!

— Я знал, что так будет, — отвечает отец. — Звезды сказали мне, что ты несчастлив, сынок.

Он протягивает руку и кладет ее на плечо Лу. Брат отталкивает ее с такой силой, что Па едва не падает.

— Ты, видать, и вовсе спятил! — кричит Лу в лицо Па. — Звезды ему подсказали! Сумасшедший ты, хоть бы разок послушал, что я тебе говорю!

Лу убегает. Я торопливо спускаюсь с крыши. Па стоит с поникшими плечами и смотрит под ноги.

— Не понимаю, — бормочет он. — Я ведь вижу, что дождь пойдет… Звезды так говорят, но дождь не приходит. Почему он не приходит?

— Все нормально, Па, — утешает его Эмми. — Я тебе помогу. Все разложу, куда надо. — Она опускается на колени, подбирает с земли прутики. — Лу так не думает, Па. Я точно знаю.

Я прохожу мимо них.

Я знаю, где искать Лу.

Брат сидит в саду камней, который сделала Ма.

Камни, самые разные по форме и цвету, уложены в спирали, квадраты, круги и тропинки. Каждый камешек Ма укладывала собственноручно, не разрешала нам ей помогать.

Она осторожно кладет последний камешек на отведенное ему место и улыбается мне, поглаживая свой большой живот. Золотистые волосы заплетены в длинную косу.

«Видишь, Саба? Красота есть везде, даже здесь. А там, где ее нет, надо создать ее своими руками».

На следующий день Ма родила Эмми. На месяц раньше срока. Истекала кровью два дня, а потом умерла. Мы соорудили погребальный костер и отпустили ее душу к звездам. Пепел развеяли по ветру. Единственное, что осталось от Ма, это Эм.

Уродливый красный комочек, у которого едва слышно билось сердечко. Не ребенок, а мышонок какой-то. По всему выходило, что она не протянет и пары дней. Однако сестренка выкарабкалась и до сих пор с нами. Правда, маловата для своего возраста, худосочная такая.

Очень долго я даже глядеть на нее не хотела. Лу все время говорит, что с ней надо поласковей, а я ему напоминаю, что если бы не Эмми, Ма была бы жива. Он не знает, что на это ответить, потому что это правда. Качает головой и твердит, мол, хватит старое поминать.

В общем, живет себе и живет, мне-то что. Лишь бы не мельтешила.

Я опускаюсь на утоптанную землю и упираюсь спиной в спину Лу. Я люблю так сидеть. Когда брат начинает говорить, его голос дрожит у меня внутри. Наверно, так мы с ним вдвоем и лежали у Ма в животе. Правда, говорить мы тогда не умели.

Так вот сидим и теперь.

— Надо уезжать отсюда, — говорит Лу. — Давно пора. Наверняка есть места получше. И чего Па нас раньше не увез?

— Ты на самом деле собрался уходить? — спрашиваю я.

— А что? Зачем оставаться?! — восклицает брат. — Не хочу сидеть и ждать, пока сдохну.

— Ну и куда ты пойдешь? — говорю я.

— Какая разница? — с горечью замечает он. — Куда угодно, лишь бы подальше от Серебряного озера.

— Тоже мне герой! — подначиваю я. — Страшно же!

— Откуда ты знаешь? — возражает Лу. — Это Па рассказывает, как там страшно и опасно, а мы-то за всю жизнь отсюда не уходили дальше, чем на день пути. Других людей не знаем.

— Неправда все это! — горячусь я. — Вон в том году сумасшедшая знахарка на верблюде проезжала. А Пит-Брюхан? Он как приходит, всегда рассказывает, где был и кого видел.

— Нашла кого вспомнить! — смеется брат. — Он же торговец-ловчила, только и ищет, где б поживиться. Помнишь, штаны мне пытался всучить? Я ему ввек не прощу.

— Ага, с душком штаны-то были! Наверняка из скунсовой норы! А вот еще ты Проктера забыл, — напоминаю я.

Проктер Джон, наш единственный сосед, живет в четырех лигах к северу от нас. Он построил свою ферму, как раз когда родились мы с Лу. Навещает нас изредка. Не то чтобы в гости приходит. Он даже с лошади своей, Хоба, не слезает. Останавливается у нашей хижины и всякий раз заводит одно и то же:

— Привет, Уиллем. Как дети? Как дела?

— Все в порядке, Проктер, — отвечает отец. — А ты как?

— Ну, протяну еще немного, — говорит Проктер, приподнимает шляпу и едет себе дальше. А через месяц, глядишь, и снова появится.

Па его недолюбливает. Он этого не говорит, но все равно заметно. Па никогда не приглашает Проктера зайти и выпить по глоточку, посудачить на досуге.

Лу говорит, это из-за шааля. Мы как-то раз спросили Па, что это Проктер все время жует. Так Па напрягся, поначалу не хотел отвечать, но потом все же объяснил. Так мы и узнали, что Проктер жует шааль. Па говорит, это такая отрава для ума и для души, и если вдруг кто нам даст эту гадость попробовать, надо сразу отказаться. Только мы все одно ни с кем не знаемся, так что навряд ли кто предложит.

Лу качает головой.

— Проктер Джон не в счет, — возражает он. — Даже твой Нерон разговорчивее. Знаешь, Саба, если я тут останусь, то или умом тронусь, или убью Па. Мне надо уйти.

Я оборачиваюсь и опускаюсь перед ним на колени.

— Я иду с тобой, — говорю я.

— Ага, — отвечает он. — И Эмми с собой возьмем.

— Нет, ей Па не разрешит. Да она и сама не захочет, — упорствую я.

— Это тебе хочется, чтобы она осталась, — говорит брат. — Нельзя ее здесь оставлять.

— Слушай, а поговори с Па, вдруг он согласится? — предлагаю я. — Вот мы все вместе на новое место и двинем.

— Он не согласится, — отвечает Лу. — Он Ма не оставит.

— Ты чего плетешь? — недоумеваю я. — Ма ведь умерла.

— Понимаешь, они с Ма здесь все вдвоем построили, — объясняет Лу. — Для него Ма все еще жива, все еще здесь. Он не может оставить воспоминания о ней, вот что я имел в виду.

— Но мы-то живы! — возражаю я. — Мы с тобой, ты и я.

— Ага, и Эмми тоже, — согласно кивает он. — Ты же видишь, для него мы будто не существуем. Как пустое место.