Чтение онлайн

— Эрл, найди мне большой ящик или сундук.

Моори, как раз вылезавший из сапог, недоуменно воззрился на Аскера и запрыгал на одной ноге, держась за пятку сапога другой ноги.

— Зачем тебе ящик, Лио? Уже ночь на дворе, какие ящики?

— Эрл, я тебя умоляю, найди мне ящик. Он не должен пропускать света, понимаешь?

Моори хлопнул себя по лбу, натянул сапог обратно и пошел искать ящик. Через четверть часа он вернулся с двумя солдатами, которые несли внушительных размеров сундук, обитый железом.

— Сюда заносите, — скомандовал Моори солдатам, распахивая перед ними дверь Аскеровой комнаты.

— У интенданта одолжил, — сообщил он. — Они привезли в таких ящиках мечи.

— Гроб, ей-богу, — сказал Аскер, с трудом приподнимая тяжелую крышку сундука и заглядывая внутрь.

— Главное, чтобы размер был подходящий, — усмехнулся Моори, столкнув Аскера в сундук. — Желаю приятно провести время, только не забудь вернуться с того света на этот.

— Об этом не беспокойся, — ответил Аскер, смеясь. — Спокойной ночи.

Моори ушел, прикрыв за собой дверь. Аскер плотно закрыл крышку сундука и скрутился внутри калачиком. Поза для медитации была неподходящей, но разве это могло ему помешать?

Затея с посольством и подкупом сайрольских князей потерпела полный крах. Это стало ясно, когда на камни Гизенского моста упала стрела с отрезанными ушами глав делегаций и запиской следующего содержания:

— И особенно подземные… — пробормотал Сфалион, вертя в руках страшное послание. — Это означает, что они обратились за помощью к Ранатре и намерены пользоваться этой помощью в дальнейшем. Нур Пресветлый, покровитель всех, кто не боится дневного света и выходит в чистое поле с честным мечом в руках, помоги нам!

Степь дрожала от копыт вражеских всадников. Сайрольцы, предки которых, как гласило предание, рождались на спинах берке и выкармливались молоком кобылиц, — сайрольцы неслись в атаку с дикими воплями, держа мечи наголо. Эсторейские и гедрайнские всадники сдерживали их, но они накатывались вновь и вновь, распаляя себя звериными криками и разя противника так, как получалось, — в спину, так в спину. Их было больше, и одни отряды приходили на смену другим, заступая их место.

— И так изо дня в день, — сказал Сфалион подошедшему Аскеру, — изо дня в день. Я вынужден смотреть, как наши войска тают, а они вырастают из земли, как трава, и их бесчисленное множество. Почему они не приняли деньги?

— Либо им заплатили больше, в чем я сильно сомневаюсь, — сказал Аскер, — либо дело совсем не в деньгах.

— А в чем же? В колдовстве?

— А что, если да? Рисгеир сам нам намекнул, что он отдает предпочтение подземным карам.

— Что же нам в таком случае делать? Против колдовства мечи и копья, как известно, бессильны.

— Против колдовства нужно колдовство, — сказала Терайн, которая только что подошла, но слышала конец разговора. — Колдовство или что-то, столь же сильное.

Она вопросительно посмотрела на Аскера. Но он молчал, глядя на развернувшееся за Ривалоном сражение и словно не видя его.

— Аскер, — сказала Терайн ему в ухо, — неужели вы так и будете стоять и смотреть, как наше войско погибает под напором численно превосходящего противника, который не внемлет доводам разума и глух даже к звону золотых монет?

Аскер обернулся, глядя ей в глаза горящим взглядом.

— Что вы предлагаете, Терайн? Хотите, я проберусь во вражеский стан и убью короля Рисгеира? Войне конец, и все довольны!

— Вы знаете, что я имела ввиду, — сказала Терайн, сжав кулаки. — От бессилия мне хочется рыдать или насадиться на меч! Ах, почему мне не дана пятая…

Аскер быстро зажал ей рот.

— Молчите, Терайн, — прошипел он. — Думаете, мне легко?

И, прежде чем Терайн успела что-либо сказать, он развернулся и ушел в штаб.

Через четверть часа легкокрылый гаэр уже летел на запад, неся на своей спине всего четыре слова:

Ни приветствия, ни новостей с поля битвы, ни объяснений этого ответственного шага — только четыре слова. Но Дариола поняла: если Аскер просит прислать Лагреад, значит, дело плохо.

Письмо застало ее в Зале Бесед, ее любимом зале, среди музыки и танцев, шуток и веселья. Она стряхнула с рук своего равиля и подозвала к себе Латриэля. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, и никто из придворных не подумал бы, что только что она получила известие чрезвычайной важности.

— Латриэль, сейчас мы с вами поедем в Гадеран, — сказала Дариола с непринужденной улыбкой. — Господин Аскер просит меня отослать ему одну вещицу.

Выйдя из Зала Бесед, Дариола посвятила Латриэля в детали предстоящего ему предприятия.

— Латриэль, — сказала она, — вам выпала редкая возможность войти в историю.

— Какая, моя королева?

— Вы должны отвезти в Болор одно устройство… военного назначения… соблюдая строжайшую тайну и охраняя его как зеницу ока. От того, довезете ли вы его по назначению целым, зависит мир в Скаргиаре.

— Ух ты! — не сдержался Латриэль. — Клянусь вам, моя королева, что я выполню ваше поручение в точности, как вы того просите. Я клянусь отдать свою жизнь, защищая его!

— А вот это лишнее, — сказала Дариола. — Поклянитесь мне лучше, что вы сами доедете живым и довезете то, что положено. Живой паж всегда лучше, чем мертвый.

— Да, моя королева! Клянусь, моя королева!

— И еще одно, Латриэль: эта штука довольно большая и тяжелая, так что вам понадобятся аврины, чтобы погрузить ее на повозку, и много веревок.

— Я найду авринов, — сказал Латриэль. — Я возьму солдат, с которыми я был в Фан-Суор и которые показались мне достаточно надежными.

После этого Дариола отправилась в Гадеран, а Латриэль — сперва в Старые Казармы, а уж потом — к Аскеру домой.

Приехав в Гадеран, Дариола позвала дворецкого Фейриана, которому Аскер перед отъездом велел оказать королеве всяческое содействие. Фейриан проводил Дариолу в подвал и почтительно остановился в начале коридора. Дариола, руководствуясь описаниями Аскера и тем, что запомнила сама, нашла нужную дверь и отперла ее ключом, который Аскер ей оставил. Войдя в комнату, она быстро нашла нужный камень, нажала на него, и часть потолка перевернулась, открывая люк.