Чтение онлайн

«Гришка после этого, говорят, поклялся отомстить. И отомстил-таки. Первый свой срок он получил по малолетке, за угон машины. А дальше, пошло, поехало. Так вот, когда он очередной раз освободился, то разыскал убийцу своей матери, который к тому времени уже вышел, и зарезал его заточкой. Теперь сидит за убийство.

В общем, печальная история. А теперь вот, Верочку убили! Но кто же, и за что?», – задумчиво произнесла Клавдия Петровна.

«Это-то мы, и пытаемся выяснить!», – произнёс Павел, внимательно глядя на Клавдию Петровну.

«Скажите, Клавдия Петровна, а у вас фотографий Зинаиды, Веры и её первого мужа не осталось?», – поинтересовался Павел.

«Есть одна, со свадьбы Веры!», – кивнула Клавдия Петровна.

Она нашла альбомы с фотографиями, долго их листала, затем, торжествующе произнесла: «Вот!», и протянула Павлу фотокарточку.

На фотографии была изображены жених и невеста в окружении гостей. Павел поразился. Вера была точной копией своей матери. Только у Раисы была в глазах какая-то чертовщинка, бесшабашность. Муж Раисы, Дмитрий был высоким, симпатичным, рыжеволосым парнем, который с любовью и нежностью смотрел на свою молодую жену. Зинаида, мать Раисы, оказалась нарядно одетой, симпатичной женщиной средних лет. Правда выглядела она

старше своего возраста и уставшей. Среди гостей Павел заметил весёлую и моложавую Клавдию Петровну в изящном голубом костюме, и с пышной причёской.

«Вот, раньше я какой была! А танцевать-то как любила! Сейчас уже не

107

та!», – вздохнула Клавдия Петровна.

«А, скажите, а бабушка по отцовской линии судьбой Веры не интересовалась?», – спросил он у старушки.

«Да, объявилась она год назад. Про Веру всё выспрашивала. Она, конечно, сказала, что подруга Зинаиды, живёт в Питере. А я сразу поняла, что это родная бабушка Веры. Хотя, внучка на неё и не похожа! Да только не было у Зинаиды таких подруг. Она, царствие ей небесное, женщина простая была. А эта, вся такая, знаете, в дорогом костюме, причёска, парфюм, маникюр, туфли на каблуках. В общем, несмотря на возраст, видно было, что следит за собой. Хотя, выглядела неважно. Я решила, что она крепко болеет. Ну, я ей и сказала, что Вера в Санкт-Петербург уехала, здесь редко появляется, брат её сидит, а в их квартире никто не живёт. Так, она чуть ли не в ноги мне упала. Разрешите, говорит, оставить в их нежилой квартире комод и шкатулку. А когда Вера появится, передайте их ей, скажите, мол, что от подруги бабушки, на память», – сообщила она.

«Вот, оно значит как!», – воскликнул Павел, блеснув глазами.

«Ну, а вы что же? Согласились?», – поинтересовался он у Клавдии Петровны.

«Согласилась!», – кивнула та.

«Да только перед этим я поинтересовалась, почему она сама не найдёт Веру, и не передаст ей вещи? Зачем же такие сложности? Ну, ладно, шкатулка, а комод? Ведь, это надо нанимать грузчиков, вести его сюда из Питера. А потом, Вере везти комод к себе обратно, в Питербург! Чепуха,

одним словом. А она, и говорит, я, мол, смертельно больна. Сколько мне отведено, доживу в хосписе, а осталось мне немного, искать Веру, у меня нет времени и сил. А сюда, мол, она рано или поздно всё равно приедет. Квартира-то ей принадлежит! Вот так-то!», – сообщила Клавдия Петровна.

«И ведь, точно, как чувствовала! Вскоре Верочка приехала, уж не знаю, по каким делам. Так, я ей всё передала, честь по чести!», – сообщила Клавдия Петровна.

«Ясно!», – кивнул Павел.

«Скажите, а фамилию отца Веры, вы помните?», – поинтересовался Павел.

«Погоди-ка, дай вспомнить!», – теребя край скатерти, задумалась Клавдия Петровна.

«Лисицын что ли? Да, нет, не Лисицын. Вспомнила, Патрикеев! Точно! Димка Патрикеев !», – воскликнула она, всплеснув руками.

Павел почувствовал, как его сердце начало бешено колотиться, а потом провалилось куда-то вниз.

«Что с вами, Павел! Вон как побледнели», – забеспокоилась Клавдия Петровна.

«Нет, нет, всё в порядке!», – махнул рукой Павел.

«Вот, что, Клавдия Петровна! У вас ключ имеется от квартиры Веры?», -

придя в себя, спросил он.

«А как же!», – кивнула старушка.

108

«А, давайте-ка, осмотрим квартиру, где Вера провела детство!», – предложил Павел.

«Да смотреть-то там нечего, пусто! Но, раз вы надеетесь там что-то найти…», – пожала старушка плечами. Она достала увесистую связку ключей из небольшого навесного шкафчика.

«Ну, что ж! Идёмте!», – кивнула она Старикову. Тот послушно направился за Клавдией Петровной.

Дверь квартиры, где прошли детские годы Веры имела удручающий вид. Чёрный дерматин обивки был грязным и изодранным. Повсюду торчали куски ватина. Клавдия Петровна вставила ключ в замочную скважину, и дверь с противным скрежетом открылась.

«Видно, петли проржавели. Надо бы маслёнки капнуть», – прокомментировала Клавдия Петровна.

Внутри картина была не менее удручающей. Штор не было вовсе. Окна были грязными, и заляпанными. Некогда светлые обои в цветочек, сейчас имели грязно-серый вид, кое-где, свисая клоками. На кривых деревянных полах лежал слой спрессованной грязи. Под потолком одиноко висела лампочка, покрытая паутиной. Из мебели был старый, продавленный, покрытый пылью диван, и колченогий журнальный столик.

На маленькой кухоньке находилась допотопная газовая плита, небольшой столик, времён развитого социализма, и два стула из тех же времён.

«Квартире хозяин нужен! Без хозяина, она умирает!», – философски заметила Клавдия Петровна.

«У Зинаиды, покойницы, всегда порядок был! Чистота, всё честь по чести! Цветы, какие разводила!», – вздохнув, произнесла она.

«А Райка, упокой её Господь, как тут обосновалась, так хоть караул кричи! Шалман, одно слово! Продала всё что можно! Всё на выпивку пошло!», – покачав головой, добавила Клавдия Петровна.

Павел, тем временем, принялся осматривать квартиру. Сперва, он проверил диван и журнальный столик, при этом изрядно наглотался пыли, и пару раз громко чихнул. На что Клавдия Петровна пожелала ему быть здоровым. Затем он, сев на корточки, начал простукивать полы.

«Павел Юрьевич! Брюки же запачкаете!», – всплеснула руками Клавдия Петровна.

«Ничего, брюки грязи не боятся! Их постирать можно!», – отшутился Стариков. Внезапно он замер. Затем, подняв глаза, в которых загорелся охотничий азарт, на пожилую женщину, произнёс «Кажется, мы с вами кое-что нашли! Клавдия Петровна, не сочтите за труд, принесите мне, какой-нибудь топорик».

Старушка охнула, и тотчас ушла. Вскоре она вернулась с небольшим топориком в руке. Это было именно то, что нужно было Павлу. Он вскрыл им старые, полусгнившие доски, и перед ним с Клавдией Петровной предстал небольшой тайничок. А внутри этого тайничка лежали

пожелтевшие от времени, листы пергамента. С чрезвычайной

109

осторожностью, ибо пергамент был хрупким, Павел достал листы и развернул их. На пергаменте был текст, написанный на неизвестном Павлу языке.

« Кто же тебя убил Вера Степанова? Как ты связана с Мариной? И куда делся «Заря востока?», – спрашивал себя Павел. Загадок становилось всё больше, а ответа на них у Старикова не было.

Аккуратно свернув листы пергамента, и спрятав их под одежду, Павел направился в выборгский Детский дом № 1, именно там, после гибели матери жила Вера, и её брат Григорий.

По дороге он думал о том, что ему предстоит серьёзный и неприятный разговор с Василием Ивановичем. Дело в том, что у Павла не было ордера на обыск квартиры Степановых. То есть, фактически, пергамент был изъят незаконно. А Василий Иванович привык строго следовать букве закона, и три шкуры сдерёт с Павла за самоуправство. Но, с другой стороны, они ведь опередили преступника, и пергамент теперь у них. Быть может, он прольёт свет на то, где находится алмаз, и поможет найти убийцу.