Заря востока
Шрифт:
Помои здесь выплёскивались прямо на улицу. Отхожих мест не было, и нужду справляли, где придётся. Люди не мылись, и от них невыносимо воняло. Патрик же, даже живя в хижине, по крайне мере в тёплое время мылся хотя бы раз в неделю.
А ещё мальчика поразили огромные жирные крысы. Эти твари никого не боялись, и спокойно рылись в помойках.
Патрику было не по себе от большого количества галдящих и толкающихся людей, которым до мальчика не было совершенно никакого
дела. В этом городе, полном людей, Патрик чувствовал себя как никогда одиноким. Такова была неприглядная сторона этого великого города.
«Интересно, если сам Париж таков, то каков же Лондон? Говорят, что он довольно мрачное место, к тому же меньше Парижа, правда ли это?», – задавал себе вопрос мальчик.
А ещё он часто думал о своей семье, которую унесла «черная смерть».
«Если бы они были живы, мне не пришлось бы скитаться! Всё было бы иначе! За что Господь так меня наказал?», – с горечью рассуждал Патрик.
Он не забывал о своей клятве, данной сэру Роберту, и бережно хранил алмаз и пергамент возле сердца. А ещё Патрик с теплотой вспоминал о старом Лорме, Меридит, добром поваре Карле, и особенно о его дочке, Маргарет.
Однако нужно было думать о будущем. Следовало найти жильё и пищу.
Первое время мальчик ночевал возле моста через Сену. Там было много других бездомных. Сначала, они хотели прогнать чужака, предварительно надавав тумаков, но потом их предводитель сменил гнев на милость, и разрешил Патрику остаться. Правда, мальчик на всякий случай, старался держаться особняком от остальных бродяг.
С самого раннего утра он обходил многочисленные лавки Парижа, просил подаяние, пытался, найти работу. Часто его просто прогоняли. Кто-то жалел, и давал немного съестного, но работы не было.
Мальчик уже начал отчаиваться, и перестал верить, что когда-нибудь найдёт работу, но однажды, ему это удалось.
В тот день он остановился возле пекарни «У дядюшки Франсуа». Патрик был очень голоден, а от пекарни шёл умопомрачительный запах. Мальчик не удержался и зашёл внутрь.
За прилавком стоял рыжий коротко стриженный необъятных размеров курносый человек лет 35-40 с небольшим ртом и маленькими глазками
95
пронзительно синего цвета. Рядом с ним стоял толстый мальчишка, с точно таким же курносым носом и маленькими злыми синими глазками.
«Это, наверное, хозяин лавки с сыном», – догадался Патрик.
Человек, за прилавком осмотрев одежду Патрика, которая успела загрязниться и изрядно потрепаться, презрительно скривился, и спросил у мальчика: «Тебе чего?».
«Я голоден, добрый человек, не найдётся ли у вас для меня хотя бы корки чёрствого хлеба», – поклонившись, произнёс мальчик.
«Денег, как я понимаю, у тебя нет! А с какой это стати я тебя должен затак кормить? Времена сейчас не из лучших! Нам самим не хватает! Убирайся, а то распугаешь покупателей!», – махнул рукой хозяин пекарни, указывая на дверь. Его сын противно захихикал, и показал Патрику язык.
Мальчик почувствовал, как внутри его закипает гнев. Он сжал ладони в кулаки, и досчитал до десяти.
«Ты ещё здесь?», – нахмурившись, и насупив рыжие брови, поинтересовался хозяин лавки. «Вон отсюда, или я позову стражников короля!», – добавил он.
«Я уйду, добрый человек! Но знайте, не смотря на то, что я худой, я достаточно сильный, и мог бы вам помогать в лавке. А ещё я умею писать и хорошо считаю! Много бы я у вас за свои услуги не попросил. Готов был работать за еду и жильё», – с обидой произнёс Патрик, и направился к двери.
«Постой!», – окликнул его хозяин. Патрик остановясь, обернулся.
«Такой маленький, и знаешь грамоту и счёт?», – удивился лавочник.
«Не верите? Так велите принести бумагу и чернила, и убедитесь, что я не лгу!», – гордо выпрямив спину, произнёс Патрик.
«Ну, ладно, ладно, верю!», – махнул рукой хозяин. «А вот мой дуралей, никак учится письму не хочет! Мне говорит, это без надобности! Главное деньги считать умею, и того довольно!», – пожаловался лавочник, отвешивая сыну подзатыльник. Толстый мальчишка с ненавистью посмотрел на Патрика. Лавочник на какое-то время задумался.
«Вот что! Так и быть оставайся. Ты я вижу, мальчишка шустрый, к тому же, говоришь, грамоте разумеешь. Будешь мне помогать в лавке. Но многого не жди. Будешь работать за еду и жильё», – изрёк своё решение хозяин пекарни.
«Звать то тебя как, и откуда ты родом?», – поинтересовался он.
«Зовут меня Патрик, а родом я из Фландрии, добрый человек»,– просияв, ответил мальчик.
«Ну, что ж Патрик, я Франсуа, владелец лавки, а это мой сын Жан», -
представил лавочник себя, и своего сына. «И смотри, если замечу, что ты меня обворовываешь, тотчас сдам тебя людям короля. А уж они с воришками не церемонятся!», – предупредил он.
«Я вас не подведу, месье Франсуа!», – пообещал мальчик, поклонившись. Тот удовлетворённо кивнул в ответ. Жан лишь зло усмехнулся.
96
«Элиабель, дорогая, спустись к нам!», – зычно крикнул Франсуа.
«Элиабель это моя жена!», – объяснил он Патрику.
«Вашему сыну Жану повезло, у него есть родители», – произнёс Патрик.
«Элиабель мне не мать! Моя матушка умерла! Это вторая жена моего отца!», – со злобой в голосе воскликнул Жан, за что получил от отца ещё один увесистый подзатыльник.
«Тебе повезло, что у тебя есть родной отец, и мачеха. Они заботятся о тебе. Поверь, худо, когда ты круглый сирота, и до тебя никому нет дела», – заметил Патрик, обращаясь к сыну хозяина.
«Золотые слова! Цени Жан, то, что у тебя есть!», – кивнул Франсуа. Жан опустил голову, и что-то тихо пробурчал себе под нос.
Через некоторое время раздались шаги по лестнице, и перед ними предстала молодая женщина лет 20-25. Женщина оказалась дородной блондинкой с аппетитными формами, молочно-белой кожей, несколько грубоватыми, но правильными чертами лица и большими светло-серыми глазами, которые бесцеремонно начали изучать Патрика.
«Дорогой, что этот маленький бродяжка делает у нас в пекарне?», – поинтересовалась она, капризно изогнув уголки рта.
«Познакомься, душа моя, это наш новый работник, Патрик. Он из Фландрии. Будет нам помогать за еду и жильё», – сообщил Франсуа.
«Но он же слишком мал, и к тому же худ как спичка!», – разочарованно протянула она.
«Он говорит, что достаточно силён для работы, к тому же хорошо знает письмо и счёт», – пояснил Франсуа.
«Ну, коли так, то конечно, дорогой, как ты скажешь», – проворковала Элиабель, чмокнув Франсуа в щёку. Патрик заметил, как скривился при этом Жан.