Чтение онлайн

Черняк огляделся, потянул на себя тяжелую массивную дверь и вошел в подъезд. Легкая темнота обступила его со всех сторон, но через несколько секунд глаза привыкли, и капитан двинулся по довольно широкой мраморной лестнице наверх. На втором этаже он остановился. Медная табличка возле квартиры номер одиннадцать гласила, что в этой квартире проживает Ежи Ковальский. Надпись была сделана на русском языке.

Черняк два раза позвонил в квартиру. Не прошло и минуты, как дверь открылась. Капитан приготовился увидеть солидного пожилого человека, а-ля профессор-интеллигент, но неожиданно для него дверь открыл мужчина среднего возраста, на вид около сорока лет, одетый в поношенный костюм невзрачного серо-мышиного цвета.

— Я слышал, что вы сдаете комнату? — как можно спокойнее спросил Черняк по-русски.

Мужчина не растерялся и так же непринужденно по-русски, но с явным польским акцентом, ответил:

— Да, только она с видом во двор.

— Если в вашем дворе растут деревья, то меня устраивает.

Мужчина кивнул, распахнул дверь шире и жестом пригласил капитана пройти внутрь.

Они прошли в дальнюю комнату, окна в которой были плотно зашторены. Черняк внимательно приглядывался к обстановке квартиры, пытаясь по ней понять характер ее хозяина. На полках стояли книги на польском языке, на стенах висели картины, в большинстве своем пейзажи. По прикидкам, это было жилище типичного польского интеллигента. В квартире никого, кроме открывшего дверь мужчины, Черняк не заметил. Впрочем, все могло быть совсем не так, и где-то внутри прятались люди.

— Прошу вас, присаживайтесь. — Мужчина указал капитану на небольшой диван, стоявший вдоль стены комнаты. Сам же уселся в мягкое кресло напротив. И сразу же, не теряя времени, заговорил по-русски:

— Итак, давайте начнем с самого главного. Центр поручил нам задание, которое потребует координации наших действий. Я имею в виду действий нашей подпольной группы, находящейся в городе, и вашей, действующей в лесах. Я являюсь одним из руководителей городского подполья. Зовите меня просто Ежи…

— Вы поляк? — осторожно спросил Черняк.

— Не совсем… Моя мать полька, а отец австриец.

— Австриец? — удивился капитан, вскинув вверх брови.

Ежи улыбнулся. По всей видимости, он уже привык к подобной реакции людей на свою родословную.

— Своего отца я никогда не видел. Со слов матери знаю, что он был солдатом австро-венгерской армии. Их часть стояла в той деревне, где жила тогда моя мать. Это было во время Первой мировой войны. Знаете ведь, как это бывает… Любовь… Вот я и являюсь плодом этой любви.

— Сколько вам лет?

— Двадцать шесть… Я знаю, что выгляжу старше своего возраста. Но знаете, где-то это даже помогает…

Черняк решил переключиться на то, ради чего он, собственно, и пришел сюда.

— Так какой приказ вы получили из Центра?

Ежи достал из внутреннего кармана пиджака несколько фотографий и протянул их капитану.

— Нам нужно ликвидировать этого человека как можно быстрее. В этом смысл задания.

Черняк внимательно посмотрел на переданные ему фотографии. С них на него смотрел одетый в эсэсовский мундир офицер. Капитан сразу же отметил для себя волевое выражение лица этого человека, его властность. Типичное лицо нацистского фанатика, получившего милостью фюрера право по своему усмотрению казнить и миловать врагов Третьего рейха.

— А конкретнее? — спросил он, обратив взор на Ежи.

— Этого человека зовут Олаф Золенберг. Он является приближенным рейхсмаршала Геринга. До войны занимался организацией концлагерей в Германии. В настоящее время назначен Герингом руководить секретной операцией здесь, в Белостоке.

— В чем ее суть?

— Смысл операции в том, чтобы уничтожить мирное население, проживающее в районах Беловежской пущи и Августовских лесов.

— С какой целью?

— Немцы хотят объединить все окрестные леса в один огромный лес. Для этого им нужно полностью очистить пространство, которое под этот лес отводится. После уничтожения в этой зоне деревень и их жителей немцы засадят пустые поля между Беловежьем и Августовскими лесами новыми деревьями. Таким образом, на том месте, где сейчас живут люди, по их плану, со временем будет шуметь гигантский лес.

— И сколько в этой зоне жителей?

— По нашим скромным подсчетам — порядка ста тысяч человек.

Черняк от удивления даже слегка присвистнул.

— Цифры огромные. Ясно одно — воплощение этого плана в жизнь потребует от немцев огромных усилий.

— Вот как раз для этого Золенберг и назначен руководить всей этой затеей. Он ведь имеет огромный опыт уничтожения людей в концлагерях.

Ковальский подождал, пока капитан рассмотрит фотокарточки повнимательнее. Снимки подпольщики получили от советского парашютиста — девушки-радистки, сброшенной к ним с рацией, чтобы держать постоянную связь с Москвой.

— Фотографии Золенберга, извините, я вам дать не могу. Если вас задержат немцы и найдут их, то вам не выкрутиться. Я думаю, что вы это и сами прекрасно понимаете. Так что смотрите внимательно и запомните это лицо.

Через минуту Черняк вернул фотографии обратно. Ежи спрятал их во внутренний карман пиджака, а затем продолжил:

— Золенберг уже находится в Белостоке. Мы установили это точно. Но пока никаких шагов не предпринимает. Думаю, входит в курс дела. Пытается осмотреться и определиться со своими дальнейшими действиями. Мы не должны дать ему возможность начать эту операцию…

Черняк поднялся с дивана и прошелся по комнате. Остановившись возле картины, на которой был изображен зимний лес, он спросил Ежи:

— Для того чтобы начать претворять эту огромную операцию в жизнь, требуется предварительно разработанный план. Вам известно что-либо о его существовании?

— План существует. Это также установлено.

— Интересно — откуда?

Капитан вовсе не надеялся на ответ подпольщика, но, к его удивлению, Ежи ничего от него скрывать не стал.

— У нас есть свои люди в местных немецких учреждениях. План находится в кожаном портфеле, который Золенберг всегда носит на своей правой руке, прикрепленной к портфелю наручниками. — Ковальский посмотрел на капитана, пытаясь предугадать ход его мыслей. Вопрос о плане операции насторожил подпольщика.

— Хочу заметить, что Центр не давал нам задание выкрасть план операции. Речь идет лишь о физическом устранении Золенберга.

Черняк понимал Ежи. Выкрасть план означало рискнуть своими людьми, работающими у немцев, чего, вполне естественно, городскому подполью явно не хотелось. Видя возникшую напряженность, капитан отдавал себе отчет в том, что в данной ситуации единственным правильным решением было четко выполнить указание Центра и не проявлять в этом вопросе самостоятельности. Несомненно, в Центре тоже взвесили все «за» и «против». И если там решили, что для срыва операции необходимо ликвидировать ее руководителя, а не получить план самой операции, то так, видимо, в данный момент было предпочтительнее.

— Безусловно, мы должны выполнить приказ Центра, — примирительно сказал капитан, — весь вопрос заключается только в деталях. У вас есть конкретные предложения, как нам уничтожить Золенберга?

Ежи был готов к такому вопросу. За два дня, прошедших после того, как подпольная группа получила приказ из Центра, он со своими товарищами успел продумать и просчитать разные варианты устранения назначенца Геринга. Оставалось лишь озвучить свои мысли сидящему напротив него капитану и выслушать его мнение. Возможно, тот предложит что-то другое или же внесет в задуманный план свои коррективы. Ведь непосредственно ликвидировать Золенберга, согласно плану, придется его группе. На долю же подпольщиков выпадало лишь обеспечить группу капитана информацией о передвижениях эсэсовца.