Чтение онлайн

Для того чтобы влезть в Семину голову, необязательно делать ему трепанацию черепа. Можно поступить более гуманно – например, подумать.

Если вам скажут, что кто-то контрабандой возит апельсины из России в Марокко, вы о чем подумаете? Можете не отвечать, потому что любой нормальный человек об этом подумает. Зачем Боренштейну вывозить из Израиля магазин с патронами от израильского же автомата и потом везти его обратно?

Этот коварный вопрос не давал покоя прокурору, спинномозговая жидкость, подобно ртутному столбу, поднималась до уровня мозжечка и вызывала головную боль. С одной стороны, здравый смысл, а с другой – борьба с терроризмом.

Вопрос был вынесен для обсуждения на расширенном оперативном совещании с участием представителей таможенной службы. Один спинной мозг – хорошо, а два – лучше. Прокурор предлагал возбудить в отношении Боренштейна еще одно уголовное дело – по факту незаконного перемещения боеприпасов из Израиля в Россию. Таможенники возражали, потому что такого факта не могло быть с учетом бдительности российской таможни. Если же предположить, что Боренштейн провез боеприпасы из Израиля в Россию, то нужно наказывать сотрудника таможенного поста, который пропустил контрабанду в день прилета Боренштейна. Этого тоже допускать нельзя – свои люди все-таки.

Спинномозговая жидкость, как и любая другая, стремится туда, где давление меньше. Если нельзя пробиться через голову – нужно искать выход в другом направлении. Значит, Боренштейн приобрел боеприпасы на территории России. Вот так и напишем! В неустановленном месте, в неустановленное время, у неустановленного лица, но на территории России.

Соломоновым это решение не назовешь, но мы же и не в Израиле. Головную боль сразу как рукой сняло.

Много лет тому назад ходили слухи, будто китайцам втайне от всех удалось вытолкнуть на околоземную орбиту искусственный спутник Земли. При этом полтора миллиона человек заработали пупочную грыжу.

Кажется, я утверждал, что вагоны без паровоза не поедут? Забудьте. Прокуратуре удалось, поднатужившись, вытолкнуть уголовное дело Боренштейна в суд без паровоза. При этом грыжу никто не заработал.

Дальше все пошло по обычному сценарию: у Семы началась чесотка, а вагоны покатились под уклон, набирая скорость, лязгая буферами и чихая с присвистом на теоретические основы уголовного права. Обвиняемый в ожидании суда лежал на рельсах, а я предлагал ему не дергаться, надеясь, что можно будет вовремя отползти. Такие составы сами по себе не останавливаются, но бывает, что в суде они теряют скорость.

Вагоны были напичканы всякой всячиной – и экспертизой боеприпасов, и таможенной декларацией, которую Сема собственноручно заполнил, и всякого рода протоколами, постановлениями и справками. Беда, как обычно, состояла в том, что у Фемиды завязаны глаза, и она может не заметить главного. А главное было в отсутствии паровоза.

Без формы инспектор Ковалева выглядела вполне по-человечески. Кокетливая шляпка, очень модная всего пару сезонов назад, была ей очень к лицу. Без особого пафоса свидетель Ковалева рассказала суду о том, как рядом со сковородкой высветился прямоугольный предмет и как удивился этому подсудимый. Магазин с патронами не был сокрыт от таможенного досмотра в каких-либо тайниках, а лежал на виду. Конечно, суду оценивать действия Боренштейна, но, по ее мнению, это случайность и на контрабандиста подсудимый не похож.

Совсем иные показания дал инспектор таможни, который Сему не помнил, но, судя по ведомости, оформлял рейс в день его прилета из Израиля в Россию. Инспектор пал грудью на амбразуру и сказал, что возможность перемещения через таможенный пост магазина с боеприпасами в день его дежурства категорически исключается. Аппарат «Хайман» способен выявить даже иголку. Конечно, суду оценивать действия Боренштейна, но, по его мнению, магазин был приобретен в России и подсудимый намеревался незаконно вывезти его в Израиль.

Слушая инспектора, я наконец понял, почему в Россию никогда не проникает контрабанда.

Неожиданно для стороны обвинения военный атташе израильского посольства прислал материалы проверки, из которых следовало, что незадолго до демобилизации офицеру Боренштейну было объявлено взыскание от командира части за утерю одного магазина от пистолета-пулемета «узи». Военный атташе высказывал сожаление по поводу того, что Боренштейн нашел потерянный магазин так поздно.

Кроме того, родители Ани рассказали суду о том, что за все время пребывания у них Сема никуда из дома один не выходил, постоянно был на виду и, кроме сковородки, ничего не покупал. Заветное место на территории Российской Федерации, где Сема мог бы приобрести принадлежность к израильскому оружию, осталось неустановленным, и паровоз так и не появился.

А зачем паровоз, если вагоны и без него едут? Катятся под уклон, заляпанные по уши глинистой почвой, лязгая и чихая. А на подножке переднего вагона – озабоченный государственными интересами кондуктор в белом фраке. Он спокоен, он знает, что тормозов у вагонов нет.

Сторона обвинения не изменит свою позицию. В конце концов, какая разница, где подсудимый приобрел магазин с патронами – в Израиле или в России? Главное, что он не внес боеприпасы в таможенную декларацию и пытался провезти их через границу. А рассуждения об умысле пусть сторона защиты оставит для университетских семинаров, где ходят теоретически чистые составы. У нас тут почва глинистая и не до теорий. Особенно в свете борьбы с терроризмом.

Сначала дело казалось судье простым, и на его рассмотрение она отвела себе один день. Но вот уже месяц прошел, а все никак. Эти письма посольства, любопытство прессы, стаи голубей и непонятное молчание бесцветных… Непосвященные думают, что судья принимает решения по своему внутреннему убеждению, но откуда им, непосвященным, знать, что у судьи внутри? Лучше бы им и не знать.

Справа – обвинение, слева – защита, позади – работа в канцелярии и юрфак заочно, впереди – вакантное место председателя суда. Не ошибиться бы…

Если боишься ошибиться – сходи наверх. Там объяснят, что оправдательный приговор еще хуже, чем вагоны без паровоза. Теоретически такой приговор возможен, но практически исключается. Чтобы совместить теорию с практикой, нужно принять решение… ну, вроде соломонова. Не в прямом, конечно, смысле (не сочтите за намек), а в смысле объективности и всесторонности. Чтобы все стороны были довольны. Правосудие, если его понимать не по-израильски, а правильно, – это именно правосудие. Ориентируйтесь направо. Конечно, если предложат очень веские доводы, можно посмотреть и влево, но сейчас не тот случай. Сколько этот шахид уже просидел? Четыре месяца? Так придумайте законные основания и дайте ему полгода. Это же не семь лет. Приговор вроде обвинительный, но, пока слева будут жаловаться, срок кончится. Вам все понятно?

Так точно-с! Разрешите идти?

Ступайте, голубушка…

Теперь внутреннее убеждение окончательно сложилось. Итак, именем Российской Федерации суд установил, что гражданин государства Израиль Боренштейн, имея умысел на незаконное перемещение через таможенную границу магазина от пистолета-пулемета «узи» с патронами, указал в декларации заведомо ложные сведения об отсутствии у него боеприпасов.

Доводы защиты об отсутствии паровоза суд считает надуманными и необоснованными. Очевидно, что вагоны без паровоза двигаться не могут, однако из материалов уголовного дела усматривается, что вагоны движутся. Этот факт бесспорно свидетельствует о наличии паровоза. Определяя вид и размер наказания, суд учитывает степень общественной опасности и личность подсудимого, положительные характеристики, состояние здоровья и ходатайство посольства Израиля о снисхождении, но считает, что исправление и перевоспитание подсудимого невозможны без изоляции от общества.