Чтение онлайн

– Так не бывает, – скажете вы.

– Может быть, – скажу я. Ара, кстати, того же мнения.

Говорят, что, если сосед должен тебе тридцать рублей – это его проблема. Если сосед должен тебе тридцать тысяч рублей – это уже твоя проблема.

Пупков (среди братвы – просто Пупок) имел проблему на гораздо большую сумму. Огорчало то, что обычно подобные проблемы возникали у соседей Пупка. Было даже время, когда единственным способом решения соседских проблем стало выдвижение своей кандидатуры в депутаты законодательного собрания. С депутата долг не спросишь. Однако у соперников проблем оказалось на порядок больше, и Пупок проиграл в честной борьбе за звание народного избранника.

Пришлось вернуться из политики в бизнес. Бизнес этот состоял из пары-тройки магазинчиков, маленького колбасного заводика и небольшой овощной базы. Кроме того, Пупок возглавлял группу товарищей из числа спортсменов, выполняющих функции альтернативной инспекции Министерства по налогам и сборам. Товарищи неплохо справлялись со своими функциональными обязанностями, сборы регулярно поступали, магазинчики работали, проблемы решались и возникали вновь. В общем—жизнь продолжалась, бизнес работал.

И тут появился друг детства Гриша со своим вагоном солярки и наглой мордой. Гриша предложил кинуть железную дорогу, но не так, как обычно, а по-честному. Несмотря на то что у Пупка была другая специальность, он иногда проявлял интерес к смежным видам искусств, особенно в тех случаях, когда пахло деньгами. По мнению Гриши, случай был именно таким.

Схема, предложенная другом детства, была проще, чем могла бы показаться с первого взгляда. А именно: знакомые пацаны контролируют одно предприятие. Это предприятие через посредника продает колхозникам цистерну солярки. Ночью перед взвешиванием цистерны мы сливаем себе солярку и закачиваем туда воду. Диспетчер – тоже наш пацан, поэтому все будет тихо и по уму. Утром железная дорога принимает состав для перевозки, пломбирует вагоны, и они уходят по назначению.

Пупок наморщил лоб – а в чем прикол? Гриша сделал лицо. Прикол в том, братан, что, когда покупатель обнаружит в цистерне воду, он поднимет шум. Но предъява будет не к пацанам, а к железной дороге, потому что она перевозчик и отвечает за несохранность груза. Все это прогоняется через суд, а выигранные бабки делятся между продавцом, посредником и нами. Втыкнулся?

Товарищи из числа выполняющих функции все проверили – дело чистое. Деньги, которые нужно вложить в дело, – это копейки по сравнению с ожидаемым наваром. И Пупок согласился. Не столько из жадности, сколько из любви к искусству. Это, в натуре, честное кидалово, а железная дорога все равно ворует больше.

Первая проблема возникла после того, как железная дорога в ответ на предъявление иска стала добиваться возбуждения уголовного дела. Подозрения пали и на продавца. Потом со счета продавца были сняты все деньги, а офис закрылся. Предприятие оказалось зарегистрированным по чьему-то утерянному паспорту, и концы пропали. Гриша уверял, что все нормально и деньги в надежном месте – просто пацаны не хотят светиться.

Но у Пупка возникло обоснованное предположение, что его деньги повисли в воздухе на неопределенное время.

Грише выкатили претензию на сумму вложенных денег плюс проценты, поставили на счетчик и установили срок.

Сначала Гриша возражал, потом, оценив серьезные аргументы товарищей, согласился и пообещал, а через некоторое время потерялся. Вот так у Пупка и возникла проблема на сумму, гораздо большую, чем тридцать тысяч.

Мне интересно, вы уже догадались о том, кто из двух друзей детства обратился к адвокату? Ведь это адвокатская история, поэтому читатель не без оснований ожидает дальнейшего развития событий в правовом поле. Например, Пупок обратился к адвокату для того, чтобы предъявить иск о взыскании долга с Гриши. Или Грише, как ответчику, потребовалась юридическая помощь при защите имущественных прав в суде.

Ничего подобного, конечно, не произошло. В нашем правовом поле столько сорняков, что обычные культуры в нем не приживаются. Множество замечательных умов размышляло на тему о том, почему в России все происходит не так, как теоретически предполагалось, но окончательных выводов никто еще не сделал. Давайте без ложной скромности признаемся, что мы с вами кое-что знаем на эту тему. Но никому не скажем. Подождем, что скажут замечательные умы.

Предъявлять иск о взыскании долга с Гриши Пупок не мог из опасения быть неправильно понятым. В его арсенале были более эффективные технологии работы с должниками. Поэтому правовое поле осталось где-то сбоку, а Пупок пошел знакомой ему тропинкой через лес. Эта тропинка и привела его ко мне. Не самого, конечно, Пупка (он в это время уже был под стражей), а его товарищей из альтернативной инспекции.

Приход товарищей был вызван следующими обстоятельствами.

Потеря Гриши очень огорчила друга его детства. Гришу через две недели разыскали и установили за ним наружное наблюдение. Солнечным июльским утром, когда Гриша вышел за сигаретами, к нему подъехал автомобиль с затемненными стеклами, из автомобиля вышли двое очень уж приветливых парней и предложили ему прокатиться. Смекнув, с чем связано такое предложение, Гриша попытался было бежать, но споткнулся о ногу одного из приветливых и упал. Второй раз ему уже ничего не предлагали, а просто запихнули в багажник и привезли на небольшую овощную базу. Там Гришу заперли в будке рефрижератора, объяснив, что его ждет в случае невозвращения долга. Гриша не был настолько наивен, чтобы самостоятельно об этом не догадаться.

Все было бы хорошо, и не привела бы тропинка к адвокату, если бы не одна случайность. Сцену приглашения Гриши в автомобиль видела соседка. Она позвонила Гришиной жене, а та, зная, на какие деньги они с Гришей собрались уезжать за границу, обратилась в милицию. Милиция работала не хуже, чем группа товарищей Пупка, и уже к вечеру владельца небольшой овощной базы так же приветливо пригласили в автомобиль. А ночью полуживого Гришу вытащили из рефрижератора.

Казалось бы, посадка Пупка освобождала Гришу от обязательств. Но, как писал классик, нельзя жить в обществе и быть свободным от него. Общество, в котором жил Гриша, не приветствовало обращение к ментам за разрешением проблем. Быть терпилой – это впадлу. Объяснять, что виновата жена, которая живет не по понятиям, было уже поздно. Более того, некоторые представители общества стали в известном смысле правопреемниками Пупка в части имущественных отношений по сделке с железной дорогой, и судьба денег им была далеко не безразлична. С другой стороны, уголовное дело о хищении горюче-смазочных материалов неуклонно, словно состав с соляркой, двигалось навстречу уголовному делу о похищении Гриши, и в случае их соединения Гриша мог оказаться в соседней камере с Пупком. Ментам нужна была жертвенная овца. Станет ли такой овцой Гриша, зависело от общества. Сейчас оно молчало, но, как было отмечено на последнем сходняке, молчание не будет слишком долгим. От Гриши требовалось решение, и он его принял.

О том, что судья Поликарпов слушал дела, можно было говорить лишь с некоторой долей условности. Старик был почти глухим и хорошо понимал только письменную речь. С его опытом судейской работы Поликарпову было вполне достаточно бегло прочесть уголовное дело, и обвинительный приговор уже созревал в старческом мозгу. Поэтому во время слушания дела судья всегда что-то писал. Непосвященные предполагали, что он параллельно с секретарем записывает то, что говорят участники процесса. Те, кто был давно знаком с Поликарповым, думали, что он уже пишет приговор. Те, кто был очень давно знаком с Поликарповым, знали, что приговор уже написан, а в данный момент судья сочиняет приговор по другому делу, которое еще не назначено к слушанию и лежит у него в сейфе. Такой метод позволял Поликарпову работать быстро и четко. Как в те годы, когда он в чине капитана юстиции входил в состав трибунальской тройки, выносившей в день по пять приговоров врагам народа. Тогда был настоящий порядок, не то что сейчас.

Изредка Поликарпов, увидев боковым зрением, что кто-то из защитников вставал, обращаясь к суду, отрывал голову от своих записей и строго смотрел на врага.

– Так! Какой вопрос? – произносил он.

Враг не успевал произнести ни слова.

– Сядьте на место! – приказывал он, поскольку призван был руководить ходом процесса.

– У меня ходатайство, – возмущался защитник, но Поликарпов уже не обращал никакого внимания на возмутившегося и поворачивался к секретарю:

– Запишите в протокол замечание адвокату Такому-то-манштейн-бергу за нарушение порядка в судебном заседании.