Чтение онлайн

Далее заметим, что в ходе развития права возникновение таких явлений, как правоспособность и субъективные права, имело очевидный практический смысл. Потребность в них есть тогда, когда наиболее полноценная реализация интереса происходит посредством конструкции правоотношения, субъекты которого, как правило, определены, и более того, понятно, кто и в какой мере может (субъективное право) и (или) должен (субъективная обязанность) действовать. Исключение составляют абсолютные правоотношения, в которых конкретно определяемой является лишь одна из сторон [401] .

Однако в ряде случаев учитываемые правом интересы могут реализоваться и вне участия их носителей в конкретных правоотношениях. А иной раз вообще нет никакой практической целесообразности в признании за носителями интересов правоспособности. Ведь даже если ее за ними признать, а следовательно, допустить их участие в правоотношении, то в реальности они будут абсолютно неспособны ни осуществлять права, ни исполнять обязанности. Реализация их интереса в таких случаях происходит не через вступление в правоотношение и, соответственно, конструкцию субъективного права, а при условии невоспрепятствования ей. В свою очередь, объективное право может дозволять такую реализацию и воспрещать любым субъектам ей препятствовать [402] .

Носителем подобного рода интересов может быть, в частности, общество. Понятно, что в признании за ним самостоятельной правоспособности в нашем понимании нет никакой необходимости. Удовлетворение же его интересов по большей мере происходит и вне конструкции правоотношения. Однако по той причине, что в ряде случаев для реализации его интересов без конструкции конкретных правоотношений все же не обойтись, а оно само весьма аморфно (во всяком случае, для его конкретизации в качестве наделенного правом или обязанного лица), создаются самостоятельные юридические личности, которые и вступают в конкретные правоотношения с целью обеспечения общественных интересов, например, заключают договоры для удовлетворения государственных и муниципальных нужд. В некоторых случаях при защите интереса исполнение решения происходит не буквально в пользу носителя интереса, а в пользу другого – конкретного правоспособного лица, которое тем не менее в дальнейшем обязано потратить полученное на обеспечение (восстановление) изначально попранного интереса. Так, например, при удовлетворении иска о взыскании компенсации за причинение вреда окружающей среде платежи зачисляются в бюджет соответствующего публичного образования, однако последнее обязано совершать действия по восстановлению среды.

Безусловно, разнообразные интересы реализуются и через правовые свободы. Однако происходит это вне достаточно жестких рамок субъективных прав. Субъективное право – это всегда мера возможного поведения, т. е. заранее определенный объективным правом объем допустимой реализации и удовлетворения интересов, в то время как свобода – это зона действия, в которой практически нет никаких ограничений. Это пространство «без» государства и его права, и именно в его рамках реализуются соответствующие интересы отдельных лиц и общества. Границы же свободы (которые так или иначе существуют) определяются лишь основополагающими общественными интересами и свободами других лиц.

Из всего сказанного можно сделать простой вывод: такие правовые явления, как субъективные права и свободы, служат реализации интересов, следовательно, при их защите ее получают и соответствующие интересы [403] . Однако сказанное не исключает, что правовые и законные (охраняемые законом интересы) могут выступать в качестве самостоятельных объектов защиты.

3.1.2. Интерес – сложное явление. Даже в правовой сфере существует множество подходов к его сущности [404] .

Разные ученые под интересами понимали потребности [405] , выгоды [406] , блага [407] , стремление ими пользоваться [408] , возможности [409] , дозволенности [410] . Сразу заметим, что известная сложность в выборе наиболее точного подхода к интересу заключается в том, что многие из перечисленных понятий сами по себе неоднозначны. Кроме того, собственно интерес нередко проявляется очень по-разному, что предопределяет те или иные трудности в изучении его сущности. Полагаем, что наиболее близок к реальности подход к интересу как к определенного рода потребности. Отсюда правовыми и законными можно считать интересы, которым нужна правовая охрана, поскольку без нее их реализация может быть затруднена или даже невозможна. Этот подход можно считать универсальным для всевозможных случаев взаимодействия интересов и права, поскольку он вполне адекватен как проблематике насущного и должного правового регулирования (мере учета интересов позитивным правом, его соответствия существующим интересам), так и рассмотрению интереса как объекта правовой охраны и защиты.

Очевидно, что объектом охраны в прямом смысле слова не может выступать само благо, которое служит лишь способом реализации и удовлетворения интересов. Например, ребенок имеет различного рода потребности, для удовлетворения которых нужны определенные материальные затраты. Закон формализует и охраняет такие интересы в виде права несовершеннолетнего на получение содержания от родителей. В свою очередь, само содержание в таком случае является благом, которым удовлетворяются интересы. Защита же выраженному в субъективном праве интересу предоставляется путем понуждения родителей к исполнению обязанности по содержанию ребенка, т. е. к предоставлению блага.

Охраняемость и возможность защиты именно потребности – нужды – очевидна, даже когда в законе говорится не о них, а об охране, сохранении, защите определенных благ: объектов культурного наследия, окружающей среды и др. [411] Сама охрана и защита таких объектов всегда выводится из того значения (ценности), которые они представляют как для отдельных лиц, так и народа, а также человечества в целом. При этом, как известно, «значимость объекта – это запечатление в нем потребностей человека» [412] . Значимость, ценность чего-либо определяется силой потребности кого-либо в этом. Соответственно, «как бы» защита объекта (блага) в действительности направлена не на что иное, как на обеспечение удовлетворения потребности в нем. Ведь не будь потребности – нельзя было бы говорить и о ценности, значимости некоего объекта, он в таком случае не был бы благом, соответственно, отсутствовал бы и смысл в его охране и защите (для чего его защищать, если он никому не нужен?). Следовательно, обеспечение сохранения блага в действительности обеспечивает реализацию и удовлетворение того интереса, который в нем заключен.

Собственно, все сказанное против понимания интереса в качестве блага в целом можно применить и для объяснения, почему интерес не стоит считать выгодой. Сама выгода – польза [413] – определяется интересом, который в ней заключается. Отсюда предметом охраны и защиты выступает, конечно же, не она сама, а потребность – интерес в ней.

Конец ознакомительного фрагмента.