Чтение онлайн

Я устало потерла лицо руками. Версия подходящая. Только ведь если охранник давал кому-то машину, значит, знал этого человека? Тоже ниточка, будем тянуть дальше.

— Много там охраны? — задала я вопрос.

— Нет, — мотнул головой Леонид, — там забор, опять же склад закрыт. Посменно работали два человека, один уволился с месяц назад, так Семеныч, второй, привел своего приятеля туда.

— Возраст?

— Оба в годах, лет за шестьдесят. Проку от них, конечно, если что… Ну ментов вызвать могут. А до этого молодой парнишка был, лет двадцать пять-двадцать семь, но тоже бестолковый, худой такой, лицо интеллигентное, красавчик весь из себя, такой точно бы в драку не полез.

Сердце екнуло, подходит ведь под описание!

— Его данные знаете?

— Нет. Откуда? Ну офисные, наверное, знают. Детдомовский он, это мне Семеныч говорил, и имя такое чудное: Мирон. А фамилию не вспомню. Но если надо, могу и узнать.

Я сидела истуканом, растерянно моргая, губы пересохли. Мужчина еще что-то говорил, а я не слышала. Бывают такие совпадения? Нет, не бывает.

— Вы на складе работаете, который на Могилева? — перебила его. Он кивнул. — А телефон этого Семеныча достать сможете?

— А чего доставать, он у меня есть, — мужчина суетливо посеменил в другую комнату, вернулся с очками и смартфоном, долго возился, я смотрела куда-то в пол.

— Спросите его о машине, только без подробностей.

Леонид кивнул, я сидела в прострации, прислушиваясь к разговору.

— Здорово, Семеныч. Тут дело такое… Донесли, что видели машину мою ночью в городе. Вот я и озадачился, как такое может быть, коли она стоит на складе?.. Ты мне не юли, Семеныч, информация достоверная. Мне что, к начальству идти?.. Так-то лучше… — он выслушал собеседника. — Совсем ты офонарел, Семеныч? Ты ведь его знать не знаешь! А если бы он угнал тачку мою? Или того хуже, наркотики бы в ней перевозил?! Работа… Работа может быть разная. Слушай, Семеныч, если еще раз… Ладно, нечего тут… Завтра поговорим.

Он повесил трубку и отбросил телефон в сторону.

— Ну чего там? — спросила жена.

— Да вот старый лис! Действительно, отдавал машину. Мирону этому как раз! Тот уволился, какую-то шабашку нашел ночную, сказал, нужна машина, он Семенычу отстегивал, а тот глаза закрывал на это. Вот старый прохвост!

— И что делать теперь?

— Ничего. Посмотрим. Семеныч сказал, Мирон уже недели две как закончил шабашку, больше не объявлялся. Может, и ничего? — мужчина посмотрел на меня, я только пожала плечами.

— Думаю, ничего, — сказала в итоге, вставая. — Следите лучше за машиной.

Я пошла к выходу, уже обулась, когда женщина додумалась спросить:

— А вы собственно, кто?

Я посмотрела тупым взглядом. Нашлась не сразу.

— Подрезала меня эта машина, — ляпнула в итоге, — ночью на районе. Спасибо за помощь.

Вышла из дома, быстрым шагом прошла к торговому центру, обхватив себя за плечи. Тут было людно, потолкавшись среди толпы, я устроилась в кофейне за маленьким столиком в углу. Нужно было как-то собраться с мыслями, получалось плохо. То и дело звенел колокольчик над входной дверью, я бросала в ту сторону взгляды, подспудно ожидая увидеть Андрея. Но он не шел. И не придет.

Если он считает, что я могу вывести его к компромату, лучше не высовываться. Подождать, пока я переварю полученную от Жильцова информацию и, возможно, начну действовать. Я усмехнулась, проведя пальцем по ободку уже пустой чашки, собирая на кожу остатки кофе с краев. Потерла пальцы друг об друга. Андрей не учел одного: я больше не та девчонка, которую штормило из стороны в сторону, которая не умела сдерживать своих эмоций, действовала импульсивно.

И даже если бы у меня действительно что-то было, я бы не побежала сейчас за этими бумагами. Но у меня ничего для него нет, совсем ничего. А это значит, что он скоро поймет: я ему не нужна — и все закончится.

Из кофейни я вышла в половине одиннадцатого. Маршрутки в такое время ходят редко, я просто двинула в нужном направлении. Шла минут двадцать, прежде чем мимо проехала моя, тормознула, села к окну в конце пустого салона, прижалась лбом к стеклу. Я боялась идти туда, боялась, и не могла откладывать. Слишком больно, лучше сразу, чем жить в ожидании, надеясь, что обойдется. Не обойдется. Никогда не обходилось, с чего бы вдруг сейчас, правда?

Жильцов был прав: если бы я могла только соображать нормально тогда… Нет, не так. Если бы только я могла допустить на мгновенье такую мысль, картинка бы сложилась быстрее и была не такой, как тогда. Просто я не могла допустить ни одной подобной мысли. Тогда не могла.

Один гудок, второй, третий. Я нервно выхаживаю по квартире, кусая губы. Не могу в себе это держать, не могу.

— Да, — отвечает Мирон, я облегченно выдыхаю.

— Мирон, я уезжаю.

— Что? Куда? — в его голосе сразу появляются тревожные ноты.

— Лука засылает меня в какую-то Акуловку, — я прохожусь по квартире, хватаю сумку, вещи я так и не собрала. — Мирон, я боюсь.

— Это из-за тех бумаг, что он купил?

— Да. Он очень нервничает, убеждает меня, что все хорошо, но я же вижу… Постоянно где-то, а я тут одна, я и так с ума схожу, Мирон! А что я буду делать в этой чертовой деревне?

— Он что, не едет с тобой?

— Обещает приехать завтра или через пару дней. Я боюсь его оставлять…

— Он большой мальчик, Даш, знает, что делает. И он заботится о твоей безопасности…

— Боже, да ничего он не знает, — я в сердцах бросаю сумку. — Он купил этот чертов компромат и теперь не понимает, что с ним делать! За ним уже наблюдают, понимаешь? Я буду выбираться в эту деревню не пойми какими путями!

— Я надеюсь, он не дал тебе бумаги?

— Нет. Нет, — я нервно смеюсь, — Мирон, он так испуган, он сунул их курьеру Давида, который привез кокаин. Он совсем не знает, что делать, понимаешь? Как он будет разбираться с этими бандитами?

— Даш, — Мирон выдыхает, — успокойся. Если Лука сказал, что разберется, значит, так и будет. Ты должна ему верить и не мешать. Думаю, волноваться еще за тебя ему сейчас ни к чему. Поезжай в Акуловку и сиди там.

— Черт, у меня вторая линия, я перезвоню, Мирон, — скидываю друга, отвечаю Луке.

— Даш, водитель подъехал, спускайся.

— Да, хорошо. Лука… — Я сжимаю телефон крепко-крепко и зажмуриваюсь. — Я люблю тебя.