Чтение онлайн

Важно точно понимать, что я подразумеваю под обидами, потому что они определяют нашу жизнь. Они «строят» нас. В свою очередь обиды произрастают из наших ожиданий по поводу того, каким все должно быть.

Эти ожидания формируются под диктатом общества как большого масштаба (страна, традиции и т. д.), так и малого масштаба (семья, сфера деятельности и т. д.). Классический пример такого рода ожиданий – гетеросексуальность. Интенсивный стыд и чувство вины, которые испытывает гомосексуальный ребенок в семье, решительно воспринимающей гетеросексуальность как единственно возможный путь, могут вызвать у него мощное чувство ненависти и сомнения по отношению к себе.

Ожидания семьи также могут быть обусловлены обидами, которые когда-то получили члены семьи. Задумайтесь. Если ваша мать была прилежным ребенком, которого обвиняли в том, что она недостаточно веселая, она постарается сделать все, чтобы защитить вас от этого стыда. Поэтому она могла записывать вас на занятия, которые казались ей веселыми, без внимания к вашей истинной природе.

Держать людей под контролем таких ожиданий с помощью стыда, вины, отверженности очень просто, поскольку эти чувства крайне болезненны – особенно для эмпатов, которые столь остро ощущают разочарование и осуждение, исходящее от других людей. И потом ошибочно полагают, что проблема в них самих.

Если в детстве мы стыдились того, какими являемся на самом деле, позже мы начинаем сомневаться в себе. Мы усваиваем веру в то, что с нами что-то не так. И это приводит к самонаказанию, самообвинению и даже ненависти к себе. Если вы выросли в доме, где вас вознаграждали только за то, что вы поступаете согласно желаниям других, и стыдили за то, к чему вас естественным образом тянуло, то возможно, вы стали взрослым, который не слишком уверен в себе. И не слишком себе доверяет.

Обиды, которые нанесли вам в детстве, формируют всю вашу жизнь – и чаще всего вы этого даже не замечаете. Они создают ту систему убеждений, которой вы оперируете, хотя подавляющее большинство этих убеждений даже не осознанно. Около 90 процентов их – как и поведение, которое ими вызвано, – закладываются в нас до семи лет. Все они действуют подспудно, автоматически влияя на нашу физиологию и обстоятельства жизни. Загрузка этих убеждений происходит до того, как наш интеллект стал самостоятельным, что случается примерно в то время, когда молочные зубы сменяются на постоянные. Эти бессознательные установки и соответствующее поведение достались нам от родителей, которые, в свою очередь, получили их от предыдущего поколения. Подумайте об этом. Если ваши родители убеждены, что некая ваша черта, например способность видеть в других мирах, неправильная, они не додумались до этого самостоятельно. Вероятно, эту веру им передали их родители.

Поэтому, когда нам говорят, что с нами что-то не так, нам становится стыдно за себя, мы уверены в своей неполноценности и в том, что недостойны лучшего в жизни. С этого момента нами начинает руководить неутолимое стремление доказать свою ценность. Чтобы относиться к себе хорошо, мы бесконечно нуждаемся в чьем-то одобрении. Черты нашей личности, в том числе наши суперкачества, и связи, которые мы устанавливаем с другими, находятся под контролем наших обид, а не силы и совершенства. Базовые представления о нашей ценности для мира прорастают из боли, которую мы испытали. Эти представления и отношения, которые мы строим на их основе, заставляют нас жить в среде, которая может быть наполнена гневом, чувством вины, упреками и осуждением, – и все это заставляет нас чувствовать себя запертыми в состоянии изоляции и никчемности.

Пока я не начала работать над исцелением своих ран, я не осознавала, насколько велика их сила в создании той жизни, которую я веду. Именно из-за них я так страстно старалась открыть женщинам глаза на истинную мощь их тел. Именно из-за них я смогла уверенно полагаться на свое собственное. Но также из-за них я оказывалась в отношениях, которые не соответствовали лучшему, что во мне есть, и в ситуациях, которые уводили меня от того, к чему звала душа.

Недавно я проходила сеанс лечения у опытного целителя, который помогал мне открыть, откуда произрастают мои жизненные установки. Призвав проводников и ангелов – моих и его, целитель положил руки мне на живот. Возраст моих 12 лет снова и снова возникал в его сознании. Он «увидел», что я плачу, стоя рядом с забором, и сказал, что почувствовал огромную боль, которая началась с того времени. И был прав. Когда мне было 12 лет, у меня развились подошвенный фасциит, астигматизм, классическая мигрень и начались болезненные менструации. Боль во время менструации была настолько интенсивной, что в течение многих лет каждый месяц мне приходилось пропускать школу. А позже мне даже пришлось прибегнуть к хирургическому вмешательству. Целитель, проводивший сеанс, помог частично очистить тело от боли, но ее истинный источник был непонятен – до той ночи, когда сон открыл мне глаза на очень сильную обиду.

Во сне я находилась в настоящем времени вместе со своей семьей, и все были со своими супругами и детьми. Мой отец тоже был там (хотя он умер, когда мне было 28 лет). Я переночевала в доме, который был мне незнаком. А утром встала, поскольку должна была спешить на поезд и на самолет, чтобы отправиться куда-то по работе. Моя невестка принесла мой чемодан. Но он был пуст. Я не могла найти ни одной из своих вещей, хотя накануне вечером все это было разложено по ящикам в шкафу. Времени было в обрез, мне действительно нужно было бежать на поезд. И я попросила членов моей семьи помочь мне найти вещи. Но все меня игнорировали. Я продолжала умолять их: «Пожалуйста, помогите мне. Кто-нибудь, пожалуйста, поможет мне?» И тогда, вся в слезах, я проснулась, каждой клеткой ощущая горе своих 12 лет. Несколько часов я не могла отойти от эмоций, поднятых на поверхность этим сном. И продолжала плакать и плакать.

Очевидно, сеанс терапии ослабил крышку на банке моего бессознательного. Я поняла, что в возрасте 12 лет, будучи черной овцой в семье, я решила, что никто не станет помогать мне достичь моих целей, потому что они слишком отличаются от ценностей всех остальных членов семьи. Я была отличницей-зубрилкой в семье, которая больше интересовалась спортивными мероприятиями и альпинизмом. Однажды, когда я попросила о тихом месте для учебы (я переводила тогда с латыни «Записки о Галльской войне» Цезаря), мой отец сказал: «Мы не можем менять свою жизнь ради тебя». Конечно, если бы я захотела участвовать в Олимпиаде, как моя сестра, они бы перевернули для меня небо и землю. Каждые выходные мама везла сестру на лыжные гонки – десять часов в одну сторону, а я готовила обед для семьи во время ее отсутствия. Я никогда не сомневалась в правильности этого, потому что мы все очень гордились ею. В то время она была самой молодой девушкой на трассе чемпионата мира. Удивительно одаренной спортсменкой. И продолжает ею быть. Она принесла нашей семье много уважения.

После этого сна стало ясно, что в возрасте 12 лет я решила, что единственный человек, которому действительно можно доверять, – это я сама и что никто не собирается мне помогать. Если я хотела соответствовать окружению и получить признание, мне стоило научиться поддерживать их ценности и оказывать им услуги. Например, готовить или печь. И убирать. Или играть на арфе в импровизированных концертах для гостей – хотела я того или нет. Так я жила десятилетиями. Все это время я скрывала многие свои истинные взгляды. Я овладела искусством вписываться почти в каждую представленную ситуацию – независимо от того, доставляла она мне удовольствие или нет. Это включало в себя бесконечные походы и жизнь в палатке под дождем, восхождение на горы с тяжелым рюкзаком, промозглый холод на лыжных склонах, исполнение роли кедди для мамы и отчаянные попытки научиться играть в гольф или теннис – к немалой потехе моих братьев, сестер и родителей, которые все были одаренными спортсменами. Для многих описание моего детства звучало бы идеально. Для меня же во многих отношениях это было пыткой. Тем не менее это была отличная подготовка к медицинской школе и хирургической стажировке. И я знаю, что этот путь был выбран моей душой. Без этого опыта я никогда не обрела бы выносливости и дисциплины, необходимых для выполнения той работы, которой я занималась все это время.

Итак, каким образом ситуация в семье привела к симптомам, которые появились у меня в подростковом возрасте? Если говорить о подростковом периоде, то это время, когда люди начинают задаваться вопросами «Кто я такой?», «Почему я здесь?». Для меня ответом стало: «Я недостаточно хороша» и «Я не вписываюсь в окружение». Это заставило меня сомневаться в себе и чувствовать необходимость скрыть от окружающих свое истинное «я». Стыд, чувство вины и злость – даже хотя я и не помню, чтобы злилась, – вызывали головную боль, проблемы с глазами и судороги во время менструации.

Не забывайте, что боль, которую я испытала во время сна и после него, была болью обиженного подростка, а не взрослой женщины, которой я являюсь сейчас. Моя семья поддерживала меня в разных направлениях: оплачивала мои уроки музыки и возила меня на них, оплачивала колледж, купила мне большую концертную арфу. Но боль есть боль. И когда ты понимаешь, что на каком-то уровне твоей жизнью десятилетиями управляла двенадцатилетняя девочка, которая решила, что не может никому доверять, – это ошеломляет. Боль всплывает на поверхность, когда у твоего эго достаточно силы и зрелости, чтобы справиться с ней. Очевидно, это был момент, когда я должна была научиться доверять и отпустить прошлое.