Чтение онлайн

– Я сейчас.

– Куда?
– приподнимается на локтях.

Не отвечаю, бегу в коридор и быстро достаю упаковку. Распечатываю ее по пути назад в спальню.

– Это еще зачем?
– недовольно спрашивает Лиля, увидев, зачем я бегал.

– Потому что прерванный половой акт это не котрацепция, котенок, и ты это знаешь.

– Зачем нам контрацепция?
– смотрит на меня, заводя разговор, который может с легкостью убить то, что так жарко началось здесь.

– Потому что так надо, - отвечаю расплывчиво, раскатав по стволу презерватив.

Нужно все исправить, и срочно.

– Ты плохо по мне скучала, дерзкая девчонка, - хмыкаю, глядя на нее сверху вниз.- Видимо, пользовалась таки подарком подружки. Но видит Бог, не так я просил ее тебя развлекать, пока меня нет.

Нависаю над ней и ворую поцелуй. В шею. Помню, что она любит. Затем ключица, грудь и вбираю в рот сосок. Спускаюсь ниже, к плоскому животику и дорожкой поцелуев иду вниз.

– Просила же язык не распускать, - ворчит сварливо, но недолго. Я присасываюсь сильнее, и с ее рта начинают срываться стоны, а не ругань.

Не отпустил, пока не кончила. И лишь тогда наконец ее взял.

По телу прошла волна дрожи, стоило снова оказаться в ней. Ощущение, что всю жизнь не трахался, и волнение дурацкое, природу которого не пойму. Кажется, в первый раз меньше нервничал, чем сейчас.

Тела синхронизировались моментально. Движения идеально совпадали, доставляя неимоверное удовольствие. Мои опасения быстро кончить после такой долгой разлуки тоже были напрасными, напротив, я брал ее жадно и долго, будто не мог насытиться ей. Оргазм был болезненным, и совместным как всегда. Я сжал ладонями ее грудь, поцеловал плечо. Одна из ее любимых поз, на боку, на кровати, я сзади.

Ее рука накрыла мою, и она сместила мою руку ниже. Вдавила с свой плоский живот.

– Я хочу ребенка, Котик, - сказала негромко и нерешительно, но вцепилась в мою руку мертвой хваткой, не позволяя сдвинуть ни на сантиметр.

Костя

– Я тоже этого хочу, - отвечаю, погладив кожу на её плоском животе. Вздыхаю и валюсь на спину, утянув ее на свою руку.

– Тогда зачем купил презервативы?
– поворачивает голову ко мне и смотрит обиженно.

– Потому что один случайный ребенок у нас уже был, и из этого ничего не вышло.

Я присаживаюсь на кровати. Глубоко вдыхаю, шумно выдыхаю и лишь потом поворачиваюсь к ней.

– Мне страшно, Лиля. Я боюсь подвергнуть тебя риску снова. Еще больше я боюсь стать отцом еще одному нерожденному ребенку.

Вижу, как она сжалась вся. Блядь. Ну почему прозвучало так по-идиотски? Вся психотерапия коту под хвост. Так и не научился выражать свои мысли словами нормально.

– По-дурацки прозвучало. Вставай, идем.

Подрываюсь с кровати и ее поднимаю. Веду в последнюю комнату, до которой так и не дошли. С голыми стенами, как я и просил.

– Это, - поясняю, толкнув дверь, - это детская, Лиль. Ремонт в которой мы сделаем сами. Такой, какой ты захочешь.

Не так я себе представлял, что мы впервые ступим на порог этой комнаты. Я голый, Лиля в развратном белье и с полными слез глазами. Снова вздыхаю и прижимаю ее к себе.

– Я умоляю тебя, не плачь. Или знаешь, не слушай. Плачь. Плачь, пока тебе не станет легче. Не держи это дерьмо в себе, - обнимаю ее изо всех сил, пока она всхлипывает. Кожа быстро стала мокрой. И правильно. Нужно прожить этот момент и закрыть его. И открыть новый. Тот, в котором хорошее будущее возможно.

– Мы пойдем к врачам, вместе. Сдадим все анализы. Сделаем все, что от нас потребуется, чтоб все было... правильно? Чтоб мы знали, что со своей стороны мы все сделали. Понимаешь, о чем я, малыш?

Кивает. Отстраняется от меня и стирает слезы.

– Я выгляжу нелепо, - говорит вдруг.

– Чушь, - отвечаю уверенно, скользнув взглядом по ней.
– Ты все еще самая желанная женщина на планете. Пойдем, ванную заценим. Пиздец в нее денег вбухано.

Хмыкает и сжимает мою ладонь. Я сжимаю ее в ответ. Со всем справимся. Главное, что она рядом.

После ванной мы переместились назад в зал и комфортно устроились на диване.

– Кушать хочешь?
– повернул голову к ней.

– Ночь на улице, - хмыкает, - придется терпеть до утра.

Я беру со стола телефон и запускаю приложение с доставкой еды.

– Преимущества города, Цветочек, - подношу к ее лицу и показываю, что даже в пол одиннадцатого ночи еще много ресторанов открыты и готовы нас обслужить.

Пока Лиля выбирает еду, я выбираю фильм для просмотра. А затем прижимаю ее к себе и мы валяемся под пледом, пока благоухающая, горячая еда не приезжает прямо к нам домой.

– Ладно, - фыркнула перед сном моя упрямая любовь.
– В этом что-то есть.

– Ты втянешься, - хмыкнул, прижав её к себе.

Привыкать к новому больно. Но верю, что она справится. За полгода за границей я привык к удобствам. Уверен, к Новому году и Лиля освоится. Особенно если чудо случится и у ей придется посещать доктора по приятному поводу.

Лиля

– Все будет хорошо, мой сладкий, поправляйся, - глажу собакена за ушком и улыбаюсь его заплаканной хозяйке. Непоседливый малыш сорвался с поводка на прогулке и угодил под колеса. Перелом лапки неприятный, но если будет выполнять все предписания, срастется и будет бегать как новенький.

– Вы святая, Лилия Матвеевна. Уже даже сторож ворчит, что закрываться пора, а нас с вами никак не выгнать, - заходит в мой кабинет Марина, наш администратор.

Марина женщина непонятных лет. Уже не девочка, но еще слишком молода, чтоб обозначать себя по имени и отчеству.

– Закончила, выметаюсь, - смеюсь, снимая халат.

Ворчать будет не только администатор, но и ожидающий меня дома муж.

По бумагам еще не муж, конечно. Но я прилепила к нему этот титул как только он сделал мне предложение. Будь моя воля, мы бы расписались и все. Но Костя не разрешил так все упростить. Заявил, что мысленно женился на мне ещё в четырнадцать, и ему совершенно до одного места этот штамп в паспорте. Но свадьба и красивые фото должны быть. Для истории.

Я вышла из вет. клиники и удивилась, увидев припаркованное рядом знакомое авто. Водительская дверь открылась и на улицу вышел отец моей любви.

– Почетная миссия доставить мадам за город выпала мне. Ты же не против, Цветочек?

Я улыбнулась и покачала головой. Было что-то особенное в том, как из его уст звучало это “Цветочек”. Что-то удивительно трогательное и немного порочное. Всегда перевешивало в сторону трогательного, когда он обращался так ко мне. И совершенно в другую сторону, если он называл так маму. Он делал это редко, но иногда срывалось. У папы пар из ушей шел, если это звучало при нем.