Чтение онлайн

Однажды я услышала, что надежда — это сердцебиение души. Тот, кто написал это, очень ошибается.

Надежда даёт вам ложное чувство безопасности.

Надежда позволяет вам жить в отрицании.

Надежда подводит вас к падению.

Надежда только продлевает страдания.

Глава 3

Райли

Вы когда-нибудь видели взрыв бомбы? Сразу же после взрыва наступает оглушающая тишина, затем следует хаос — обломки, разрушения и столько боли и печали, что это трудно вынести.

Прямо сейчас этот сценарий как будто воспроизводится в обратном порядке.

Я чувствую ужасающий хаос, когда этот человек встаёт перед папой. Отец всё ещё без сознания, он не может ничего сделать, чтобы защитить себя.

Кажется, что жизнь возвращается в моё тело вспышками. Первым делом я начинаю дёргать свои оковы, и мой рот наполняется ужасным тихим криком.

Мужчина хватает папу за волосы, откидывает его голову назад, а затем я смотрю, как он надавливает клинком на шею папы.

Яростная боль расцветает у меня в груди, и это угрожает обрушить стены вокруг меня. Я смотрю, как кровь стекает по папиной шее, а затем мужчина сильнее засаживает клинок.

Я начинаю кричать, когда истерика накатывает на меня волнами. Часть меня поймана в состояние страшного сна, отказываясь верить, что это происходит прямо сейчас.

Мужчина просто уходит после того, как перерезал папе шею. Мой взгляд приклеен к крови моего отца, вытекающей из раны. Яростная истерика бушует внутри меня, пока мои ощущения не взрываются калейдоскопом картинок, наполненными лицами близких и кровью.

Я не могу больше мыслить.

Я не могу понять то, что вижу.

Всё, что я могу сделать, это плакать, кричать и дергать за беспощадные цепи вокруг моей шеи.

Это — чем бы ни была эта жуткая и искривлённая ситуация — не может происходить на самом деле.

«Это не реально… это не реально… это не реально».

***

Мои крики угасают, пока не превращаются в беспорядок хаотичных рыданий и икоты.

Только тогда я слышу отчаянный вопль мамы. Я никогда не слышала, чтобы она раньше так плакала.

Я слышу разгневанный, горестный рёв Джоша, который ругается и выкрикивает угрозы.

Логан тянет трубку, пытаясь освободиться, в то время как его лицо искажается от горя. Наши взгляды встречаются, и он возобновляет свои усилия, чтобы освободиться.

— Выбирай дальше, — шипит Волков.

Его голос заставляет меня затаить дыхание. Моё сердце больше не бьётся сильно и тяжело, кажется, оно трепещет. Эти удары немного болезненные.

Мои глаза возвращаются к папе. Нам нужно отвезти его в больницу. Ему срочно нужна помощь.

— Пошел ты! — кричит Джош. Он борется с узами, удерживающими его привязанным к стулу, пока не падает на бок. Его голова сильно ударяется о бетонный пол, но он, похоже, не замечает это в своей борьбе за освобождение.

Двое мужчин, которые молча стояли в стороне, подходят к Джошу и поднимают стул, вернув его в вертикальное положение.

Другой мужчина, Дмитрий, просто стоит там, держа чашу перед лицом Джоша. Мой брат плюет в миску, и другой мужчина ударяет в его лицо кулаком. Удар заставляет Джоша откинуться в сторону.

Я пытаюсь закричать на них, чтобы остановить это безумие, но цепочка удерживает мои слова. Они звучат как искаженная путаница, слишком тихо, чтобы их услышали.

— Вы отказываетесь выбирать? — спокойно спрашивает Волков, он слишком спокойный.

— Чёрт бы тебя побрал! — Джош сплёвывает слова. Его слюна смешана с кровью.

Волков медленно кивает, снова пробуждая во мне это жуткое чувство, что он монстр, которого нельзя провоцировать.

Снова появляется огромный мужчина с татуировками. У него в руке белая бутылка. На этот раз я знаю, что это значит. Мои глаза мечутся между ним и папой, думая, что он снова причинит папе боль, но он подходит к тому месту, где привязана к стулу мама. Её лицо покрыто тушью и кровью. Она выглядит опустошенной, и это заставляет меня думать, что я слишком спокойна. Если мама выглядит такой изможденной и сломанной, то я должно быть никто иной, как нытик. Там где папа — основа, мама — это клей, который держит нашу семью вместе. Она та, кто целовала наши поцарапанные колени и готовила нам куриный суп, когда мы болели. Она утешала нас своим любящим объятием, когда наши сердца были разбиты. Именно она нас подбадривала.

Мне кажется, что меня засасывает в бездонную дыру боли. Страх и истерика кружатся в моей груди, составляя смертельную комбинацию.

Безымянный мучитель разбрызгивает жидкость над мамой. Я нахожусь в замешательстве, пока он не вытаскивает из кармана зажигалку.

— Нет-нет-нет-нет! — искаженные крики вырываются из моего горла, но это бесполезно. Он бросает зажигалку на маму, и я, охваченная ужасом, смотрю, как её платье вспыхивает бушующим пламенем.

Я пытаюсь дотянуться и толкнуть маму ногами… чтобы сбить пламя. Но в конечном итоге меня душит цепь. Моё тело резко качается, в то время как я пытаюсь вдохнуть воздух. Я чувствую вспышку тепла слева от меня.

Крики… мучительные крики, разрывающие маму, заставляют желчь мгновенно подступить к моему горлу. Я вижу, как маму охватывает пламя, она пытается двигаться, чтобы уйти от огня, но стул падает. Мужчина снова подходит и разбрызгивает ещё больше жидкости в уже горящее пламя, заставляя его поглотить маму полностью.

В моей голове неразбериха, я пытаюсь задуматься о том, как всё это исправить — спасти маму и папу — просто стереть последние несколько часов и вернуться к тому времени, когда мы были счастливой, беззаботной семьей.

Наконец-то найдя свою опору, я могу остановить цепочку и глотнуть немного воздуха.

Мой взгляд устремляется на горящее тело моей матери до тех пор, пока она больше не двигается. Я отказываюсь понимать то, что только что произошло.

«Это не реально».

Если я не принимаю это как свою реальность, то, безусловно, её всё ещё можно отменить?

— Прости! — я слышу, как Джош плачет. Я не могу оторвать взгляд от моей горящей матери. — Мне чертовски жаль! Пожалуйста… не нужно больше.

— Ваше извинение ничего не значит, — выплёвывает Волков. — Ты оставил мне только пепел, чтобы похоронить своих родных. Выбирай!

Я чувствую, как моя душа отмирает от всего этого насилия и боли. Ужасающее спокойствие проникает в мой опустошенный ум, принося с собой белый шум — как смертельная тишина, которая висит в воздухе после взрыва бомбы.

Мой взгляд продолжает метаться от горящего тела мамы до страшно-бледного лица папы, затем к Волкову, а затем обратно к Джошу. Я шатаюсь от страха и муки.