Защитники сердца. Управление привычками и установками, которые мешают стать богатым и получать удовольствие от жизни
Шрифт:
Теперь Райан понимает, насколько был целеустремленным, и как важно было для него заглушить чувство страха в погоне за успехом, которого практически невозможно достичь. Поэтому этим утром, получив такие неприятные вести, он не дал им нанести себе ущерб и смог все расставить по своим местам.
Со временем Райан узнал, что щепотка отрицания помогает ему двигаться вперед и не сворачивать с верного пути. Он благодарен судьбе за свои успехи, объективно оценивает неудачи и применяет своего «защитника сердца» более осознанно, нежели в юности.
Наша беседа с Райаном показала, что важно научиться управляться с глубоко коренящимися эмоциями сознательно, а не машинально, чтобы суметь правильно собрать каждую головоломку, которую нам предлагает жизнь. Райан — прекрасный пример человека, воспользовавшегося отрицанием так, что оно оказало ему помощь в карьере. Безусловно, «защитники сердца» не всегда приносят вред — они могут оказаться весьма полезными. В области, которой Райан решил посвятить себя, гораздо чаще встречается неудача, нежели успех. Трудностей не избежать, но чтобы двигаться вперед, не обращая на них внимания, в качестве довольно весомой альтернативы Райан выбрал отрицание.
Актриса Уэнди Джо Спербер умерла от рака груди в возрасте сорока семи лет. Незадолго до ее смерти нам посчастливилось встретиться с ней и побеседовать о ее жизни и любимой работе. Тем из вас, кто с легкостью узнает актера по телевидению, но не помнит его имени, сообщим, что Уэнди завоевала признание зрителей, сыграв с Томом Хэнксом и Питером Сколари в комедийном сериале восьмидесятых «Закадычные друзья». Позднее она исполнила роли и в других телевизионных сериалах («Уилл и Грейс», «Восемь простых правил») и множестве кинофильмов, среди которых «Назад в будущее» и «Назад в будущее-3».
Мы встретились с Уэнди в ярко освещенном офисе под названием «weSPARK» («Мы сияем»), выходящем на улицу в долине Сан-Фернандо неподалеку от Лос-Анджелеса. Стены его были окрашены в спокойные тона, повсюду стояли удобные диванчики, а вокруг туда-сюда сновали радостные люди. Заходя в центр поддержки больных раком и членов их семей, не ожидаешь ощутить столько тепла и радости, однако в нем кипела жизнь: каждый был при деле, и в воздухе витала позитивная энергия. Здесь организовывались группы поддержки, предоставляющие консультации не только больным раком, но также их детям, супругам и лицам, ухаживающим за пациентами — всем, кого, так или иначе, касается это заболевание. Кроме того, в центре проводились информационные семинары, занятия по декоративно-прикладному искусству, ритмике и музыке, а каждого желающего могли крепко обнять или подержать за руку. Уэнди была в этом оазисе движущей силой. Нам хотелось именно от нее узнать, что же подвигло ее превратить свою болезнь в нечто значимое и столь необходимое для общества.
«Для начала расскажу вам, что означает название нашего центра», — сказала Уэнди и поведала нам, что изначально хотела назвать его «SPARK» («Искра»), расшифровывающееся как «Поддержка ( Support), профилактика ( Prevention), принятие ( Acceptance), выздоровление ( Recovery) и осведомленность ( Knowledge)». Но акроним уже кем-то использовался, и потому она решила добавить к нему слово «мы». «Ведь в каждом, кто приходит сюда, сияет свет». Так и родился центр «weSPARK».
Мою уверенность в себе разрушили слова. Они сильно повлияли на мое отношение к самой себе. Я тогда училась в шестом классе, и как-то, когда я возвращалась из школы домой, одна девочка назвала меня толстухой. Дома я принялась разглядывать себя в зеркало. Вот, посмотрите на фотографию моей дочери. Ей сейчас столько же, сколько мне было тогда (Уэнди протянула нам фото своей милой десятилетней дочурки). Я выглядела в точности, как она — не толстая, просто пухленькая, симпатичная девочка. Но я сказала себе: « Наверное, так и выглядят толстухи». С тех самых пор я сражаюсь с самой собой. Думаю, те слова оставили во мне глубокий след: из-за них я чувствовала себя отвратительно, мне казалось, что меня никто не любит, и я даже стала совершенно неприступной. Я так и не смогла примириться с теми словами.
А теперь перейдем к июню 1997 года. Именно тогда у меня диагностировали рак. Вы только подумайте, мне сообщают, что у меня рак, а моя первая мысль: «Отлично, пройду химиотерапию и сброшу вес». Вовсе не: «Господи, у меня рак!» Вот ведь сумасшедшая!
Заболевание было на ранней стадии, так что бояться было нечего. Но слова ранят, и очень больно. Вы начинаете думать о себе иначе — теперь ваши мысли вертятся вокруг смерти, выпадения волос и тошноты. А окружающие смотрят на вас сквозь призму своих собственных представлений о раке.
Когда очаг поражения обнаружили впервые, мне пришлось удалить обе молочные железы. Но два года назад выяснилось, что рак распространился на легкое и поразил кости. И вот уже год я посещаю химиотерапию — каждый день в течение двух недель, затем перерыв на неделю и все сначала.
Я скучаю по старой Уэнди. Меня совершенно оставили силы. Кисти рук и ступни ног покрыты волдырями, и я уже давно не танцевала и не гуляла по каньону. Чувствую себя очень одиноко. Мужчина, с которым мы по-настоящему любили друг друга, выдержал лишь год и потом бросил меня. Он не смог понять, что же происходит. К тому же у меня была маленькая дочка, которая боялась «заразиться».
И тут до меня дошло, что ей некуда пойти, что нет детей, с которыми она могла бы пообщаться и поиграть и которые понимали бы, что это значит, когда мама болеет раком. Были, конечно, какие-то центры поддержки, но они не могли угодить ребенку, да и большинство женщин, их посещавших, были намного старше меня. Боже мой, да в нашей долине проживает более двух миллионов человек, а обратиться некуда! И вот, посетив несколько мест, я решила: «А знаете что? Я сама за это возьмусь». Моя двоюродная сестра тогда только-только умерла от лейкемии, а перед ее смертью ни ей, ни членам ее семьи совершенно некуда было пойти.
Поначалу я всем занималась сама и, конечно, делала это бескорыстно. Слава Богу, теперь есть кому выполнять эту работу. Я по-прежнему занимаюсь сбором денежных средств, и это сильно облегчает нам жизнь. К сожалению, здоровье оставляет желать лучшего, и мне приходится играть второстепенную роль, а это нелегко.
Здесь все полны энергии, и наше сообщество стремительно ширится. Знаете, я с улыбкой вспоминаю прошлое. Как раз за пару месяцев до того, как у меня диагностировали рак, я сказала себе: «Хватит! Надоело играть!» Я жутко устала, мне казалось, что нужно заняться чем-то еще. А потом у меня нашли рак. И бросить актерскую игру уже было нельзя, потому что теперь мне нужна медицинская страховка!
Однако эта деятельность прочно вошла в мою жизнь, заняв свое собственное место наряду с актерской игрой. Подумайте только, какие здесь возможности: одно семя, и вот что выросло. Все вкладываются в это дело, и вокруг царит атмосфера глубокого понимания. А я научилась не обращать внимания на грубости, да и на те неприятные слова, что когда-то поселились внутри меня.
Когда мы узнали, что Уэнди скончалась, наши мысли и молитвы обратились к ее семье. Но мы также понимали, что, благодаря ее альтруизму, тысячи людей и их родных продолжат пожинать плоды, взращенные ее пожертвованием. Этот «защитник сердца» словно снежный ком: маленькая снежинка становится все больше и набирает обороты, оказывая влияние на последующие поколения. С одним только словом на уме — «рак» — Уэнди начала свой тяжкий путь, который затронул жизни многих людей.
Патрик Демпси — звезда и яркий секс-символ популярного сериала «Анатомия Грей», транслирующегося в прайм-тайм. Сейчас ему чуть больше сорока, но начал он сниматься в кино и на телевидении еще когда был подростком.
Заводя беседу с Патриком, мы попросили его рассказать о той поре, когда работники индустрии развлечений относились к нему холодно и пренебрежительно, несмотря на его предыдущие достижения. К большому счастью женской половины земного шара он, в конце концов, получил роль «доктора МакМечта», а также продолжил играть в кино.
Патрик опоздал на целый час, но обидеться на него было не так-то легко: трудно затаить злобу против такого доброго, статного мужчины, особенно если оказывается, что ему пришлось помочь жене, потому что у их ребенка была сильная рвота.
Я вырос в городе Бакфилд, в штате Мэн. Занимался спортом, а на актерскую игру подсел, когда занял второе место в международных соревнованиях по жонглированию. Тогда я понял, что мне прямая дорога в театр, и в семнадцать лет бросил школу, чтобы попытать счастья в большом городе — Нью-Йорке. Помню, отец провожал меня, когда я отправился на вокзал. В ту минуту я испытал странное ощущение: мне казалось, что юности моей пришел конец.
Я пробыл в Нью-Йорке совсем недолго — пытался привыкнуть к большому городу — и вот пришли известия о том, что отец умер. Когда мне был так необходим пример для подражания, я остался совершенно один. Я больше не мог положиться на отца, поговорить с ним и воспользоваться его мудростью. Теперь я был сам по себе, однако все еще оставался мальчишкой.
Почти сразу же меня пригласили участвовать в бродвейской постановке «Сентиментальная песня». Начало восьмидесятых, я — парнишка, приехавший из маленького городка, и все так легко мне дается.
На свое счастье, я пребывал в полнейшем неведении. Знай я, что актерам постоянно отказывают, что в этой среде процветает безработица, у меня, наверное, не хватило бы мужества попробовать себя.
В пору моего успеха меня окружали люди, озлобившиеся от постоянных поисков работы и попыток сделать себе имя в шоу-бизнесе. Я даже испытывал чувство вины за то, что мне так везло. Некоторые из этих актеров на какое-то время достигали желаемого, но потом терпели неудачу. Едва ли я понимал, что вскоре и сам окажусь на их месте.
Мне было уже за двадцать, я посвятил себя серьезной карьере в сфере киноиндустрии. Но чем больше внимания ко мне было приковано, тем сильнее я сомневался в своих актерских способностях. К тому же я вдруг осознал, что этим я зарабатывал на жизнь, а больше ничего и не умел. Мне нужно было понять, как подавить эту неуверенность в себе. И я начал брать уроки у великих мастеров, причем меня привлекали те из них, что не говорили мне, как и что делать, а позволяли самому осуществить выбор.
По стечению обстоятельств, именно в то время, когда я задался этими вопросами, я попал в немилость к продюсерам и режиссерам. Длился этот период десять лет. Сначала мне наперебой предлагали роли, словно я — восходящая звезда. Но внезапно все продюсеры, режиссеры и лица, ответственные за подбор актеров — вероятно, по той причине, что я не соответствовал их требованиям — стали скептически и даже враждебно ко мне относиться.
И что же теперь? Ведь еще недавно я пользовался большим спросом. Я достиг всех своих целей и превзошел все свои ожидания. И тут меня настигла депрессия. Я думал, что, став успешным, востребованным актером, обрету себя. Но теперь я понимал, что у меня больше нет никаких целей — мне было не к чему стремиться. Я сбился с пути, оставалось только дрейфовать. Я даже не знал, какие цели перед собой поставить. Лишь начал понимать, что мир не так уж ко мне благосклонен. Мне казалось, что нужно что-то изменить в себе.
Особенно тяжко мне пришлось в период с двадцати пяти лет до тридцати двух… постоянные кинопробы, рушащиеся надежды. Меня беспокоило то, что я стану таким же, как те ожесточенные актеры, которых я встречал на своем пути в то время, когда был еще на взлете: человеком, непрестанно сетующим на упущенные возможности. В то же самое время я начал замечать, что уже не так амбициозен. Я увидел в себе изъяны, и это меня сильно расстроило. Уверенности поубавилось. И если меня не ценили те, кто мог дать мне работу, как было мне обрести самоуважение и поверить в себя? В конце концов, именно те учителя и наставники, к которым я особенно тяготел, вдохновили меня на то, чтобы осознать свое место в этом мире.
С тех самых пор, как я в семнадцать лет покинул дом, моей мечтой было обрести свое собственное пристанище и когда-нибудь вернуться в Мэн успешным человеком. Момент был самым что ни на есть подходящим. У мамы только что обнаружили рак. С невестой у нас полным ходом развивались отношения. А с карьерой актера по-прежнему ничего не выходило.
Мы нашли старый дом, принадлежавший капитану корабля. По иронии судьбы, занимаясь ремонтом дома вместе с матерью, мы с ней смогли восстановить наши взаимоотношения, в которых уже много лет ощущалось напряжение. Мы наладили новую зрелую связь. Я уже больше не был для нее просто ребенком. На этот раз, если бы я решил снова покинуть Мэн и отправиться на поиски славы и успеха, я не был бы уже таким наивным семнадцатилетним мальчишкой.
По мере того как мой дом в Мэне принимал определенную форму, приобретал ее и я. Все четче я осознавал, что я — тот, кто я есть, выгляжу так, как выгляжу, и создаю такое впечатление, какое создаю. Я старался примириться с этим. Одновременно я продолжал анализ собственных мыслей и ощущений. С помощью друзей, наставников и психотерапии пытался понять себя. Я понимал, что если только с энтузиазмом возьмусь за поиски новой роли, то мне больше не от чего будет отталкиваться. И тогда я останусь ни с чем и впаду в депрессию.
Мне нужно было поверить в себя. Я нуждался в любящем партнере, в жизни, полной других увлечений, помимо этого бизнеса, в котором все так переменчиво. Мне требовалась жизнь, полная смысла. Я с болью осознал, что актерская игра стала выбором всей моей жизни. Она должна была не только наполнить мои карманы, но и напитать мою душу. Я нуждался в ней, чтобы получить средства к существованию, но понимал, что не могу быть ее рабом.
Двадцать лет назад мой отец стоял на пороге нашего дома, желая мне доброго пути. Он верил в мои способности и силу моего характера. Именно столько времени ушло у меня, что поверить в себя. Мудрость его слишком рано покинула нас, но он дал мне возможность вернуться в исходную точку — последовать мечте, которая бы удовлетворила порывы моего сердца, и стать тем, кем он хотел меня видеть.
Патрику пришлось нелегко, причем не только в ту пору, когда он совсем молодым покинул дом и вскоре потерял отца, но и тогда, когда его успешная карьера зашла в тупик. В конце концов, он пришел к глубокому пониманию того, что его профессия настолько же важна для него, как и воздух, которым он дышит, но на его пути возникли препятствия. Дабы избавиться от навалившихся на него трудностей, Патрик положился на своего благотворного «защитника» — сублимацию.
Благодаря ей, он понял, что и в период серьезных неприятностей может надеяться на себя. Патрик решил применить свои неиспользуемые творческие способности в другом месте. Он вернулся домой, занялся ремонтом, наладил контакт с матерью и полностью вложился во взаимоотношения с будущей невестой — налицо разумное использование этого «защитника». Он не позволил случившимся событиям взять над ним верх — ничто не могло заменить ему желанной деятельности. Однако он благоразумно воспользовался сублимацией, направив свое разочарование в иное русло.
За годы, полные взлетов и падений — ухода из дома, смерти отца, потери статуса суперзвезды — Патрик научился смотреть вглубь себя и находить в себе силы. А благодаря тому, что он в тот момент смог открыться своим наставникам, психотерапевтам и своим близким, защита его сердца ослабла, и его чувства нашли себе выход. Это помогло ему перенести сложный период и не поддаться ему.
Уоррен Белл — успешный сценарист и продюсер телевизионных комедийных сериалов. Он был исполнительным продюсером таких популярных ситкомов, как «Эллен», «Как сказал Джим» и «Тренер», а также написал огромное количество сценариев для их серий. Уоррен является членом правления Корпорации общественного радиовещания и ведет свою колонку в Интернет-версии журнала «Нэйшнл Ревью». Кроме того, он — отменный рассказчик: его история увлекла и захватила нас. Уоррен женат, и у него два сына, но ни одного из них еще не было на этом свете в то время, о котором сейчас пойдет речь.