Чтение онлайн

Чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо знать, какой информацией обладало на тот момент немецкое командование как оперативного, так и тактического звена.

При проведении любой наступательной операции атакующая сторона важное место отводит разведке. Без этого невозможно вскрыть намерения противника, а значит, верно спланировать дальнейшие действия своих войск. Разведслужбы всегда большое внимание уделяли танковым и механизированным колоннам противника, двигающимся в сторону фронта, в силу повышенной подвижности и высокой огневой мощи этих войск.

Командованию 4-й ТА и ее соединений было известно, что советские бронетанковые войска в обороне обычно применяют два способа ведения боевых действий: короткие атаки — группой 20–40 машин при поддержке пехоты и массированные танковые контрудары, в которых используют сразу несколько сотен танков. Наиболее опасными были последние, особенно тогда, когда армия находилась в системе сильных оборонительных рубежей русских, а ее фланги были значительно растянуты. Поэтому с первых дней операции «Цитадель» вся наземная, дальняя воздушная и агентурная разведка отслеживала переброску крупных танковых и мехсоединений в нашем тылу в сторону фронта.

Судя по имеющимся документам, эта работа вражеской разведки принесла свои плоды. Командование ГА «Юг», хотя и в общих чертах, но знало, из каких направлений и в какие районы подводились крупные советские подвижные соединения. А исходя из анализа оперативной обстановки и рельефа местности, без труда определяло возможные места их использования перед фронтом армии. До последнего времени советская сторона пыталась наносить удары сильными танковыми группировками в основном по флангам 2-го тк СС. В силу этого разведка 4-й ТА и ее корпусов с особым вниманием следила за районом восточнее и юго-восточнее Прохоровки, поэтому подход 5-й гв. А и 5-й гв. ТА для армейского и корпусного командования противника не стал неожиданностью. До конца дня 12 июля не был известен номер армий и их соединений, а также их общая численность. Однако втом, что восточнее Прохоровки сосредоточено 2–3 свежих танковых корпуса, немцы знали. Не заметить сплошные многокилометровые колонны техники, двигавшиеся в дневное время к Прохоровке, их авиаразведка просто не могла. Невозможно поверить и в то, что разведке противника не было известно о занятии обороны 9 июля во втором эшелоне под Прохоровкой 18-м тк и 5-м гв. Змк, а затем об их смене.

Обратимся к документам. Так, 9 июля в 20.30 штаб 2-го тк СС получил информацию из штаба 4-й ТА:

Часом раньше сам П. Хауссер подписал боевое донесение, в котором отмечал:

На следующий день штаб 2-го тк СС сообщал:

Обладая информацией о сосредоточении значительного числа русских резервов, в том числе и танковых, в районе, где изначально планировалось их появление, командование обоих корпусов 4-й ТА тем не менее не считало, что советская сторона готовится к крупному контрудару. Вот какой вывод был сделан 10 июля по итогам обсуждения этого вопроса на совещании в штабе 48-го тк генерал-полковника Г. Гудериана с генералом ф. Меллентином и штандартенфюрером В. Остендорфом:

Судя по имеющимся документам, эта точка зрения не изменилась и преобладала в руководстве 2-го тк СС даже вечером 11 июля. В донесении, подписанном начальником оперативного отдела штаба корпуса, отмечается:

Наличие бригад нового танкового соединения сразу в двух районах беспокоило неприятеля, поэтому разведка обоих соединений внимательно отслеживала его местонахождение, пытаясь определить намерения русских относительно его использования. В этой ситуации справедливо предположить, что если бы враг к исходу 11 июля имел конкретные данные о наличии новых танковых или механизированных советских соединений, находящихся в районе Прохоровки (например, 5-й гв. ТА), или информацию о намерении советской стороны перейти в контрудар, то об этом штаб 2-го тк СС не преминул бы указать хотя бы вечером 11 июля. Но этого не было, в донесениях высказывались лишь догадки и предположения.

Вероятно, точка зрения, которая доминировала на совещании 10 июля и в последующие дни, о неготовности советской стороны к ударам крупными танковыми соединениями опиралась в том числе и на опыт прежних дней. Ведь 9 июля перед 2-м тк СС на участке Васильевка — Беленихино находилось более 300 единиц бронетехники, командованию 4-й ТА об этом было известно. Но советское командование не предприняло даже попытки нанести удар этой группировкой как единым бронированным клином, хотя возможности были. Вместо этого она начала ее делить и укреплять ее силами ослабленные участки перед наступающими клиньями 4-й ТА.

Ряд опубликованных на Западе воспоминаний участников Прохоровского сражения с немецкой стороны свидетельствуют о том, что командование в тактическом звене эсэсовских соединений также не ожидало столь мощного удара от Прохоровки. Это подтверждали и захваченные 12 июля нашими разведчиками пленные. Так, штурман (ефрейтор) 6-й роты 2-го батальона 2-го грп «Лейбштандарт» Карл Вуханпфениг, который в ночь на 12 июля находился в боевом охранении на направлении главного удара 5-й гв. ТА и был захвачен утром бойцами 136-го гв. сп 42-й гв. сд в районе свх. «Октябрьский», показал:

Примерно то же утверждает в своих воспоминаниях и бывший командир роты 2/1-го тп СС «Лейбштандарт» Риббентроп. Опираясь на эти данные, сегодня можно согласиться с утверждением П. А. Ротмистрова, что намерение советского командования нанести контрудар по правому флангу 4-й ТА 12 июля враг в полной мере не раскрыл.