Чтение онлайн

— Тебе понравилось, когда с тобой обращались как с грязной маленькой шлюшкой, да?

— Да.

— Да, папочка, — сурово говорит он, и мой живот опускается в огненный шар похоти и унижения. Когда я повторяю за ним, он сжимает кулак, его татуированный пресс вздымается. Иисус, мать его, Христос, этот мужчина прекрасен.

— Что еще тебе нравится, детка? Скажи мне, и папочка даст.

— Каждый дюйм? — сладко спрашиваю я, и его челюсть сжимается.

— Каждый. Блять. Дюйм, — я смотрю, обезумев от потребности, его предплечья напрягаются от дрочки. Каждый раз, когда я хнычу, он дергается, словно мои звуки доносятся до него. — Но я не это спросил.

У меня возникает искушение поиграть с ним еще немного и снова проигнорировать вопрос. Испытать его, как он испытывает меня. Но идея рассказать этому мужчине о своих грязных фантазиях, пока я возбуждаюсь, наблюдая за ним, слишком восхитительна, чтобы от нее отказаться.

— Мне нравилось, когда ты душил меня. Нравилось бороться за воздух и удовольствие, не зная, чего я хочу больше, жить или кончить… — я прерываю стон, когда моя киска пульсирует, оргазм чертовски близок. — Мне нравится идея, что кто-то может войти и увидеть, как меня трахают… папочка, — добавляю я, и он изрыгает проклятие, когда сперма вытекает из красной головки его члена. — Ты кончишь для меня, Кэш?

Он просто стонет, его дыхание сбивается, а кулак быстро двигается вверх-вниз. Его лицо морщится, и я понимаю, что должна положить этому конец.

— Не смей, блять, кончать.

Его глаза распахиваются, и он рычит:

— Я не принимаю приказов от шлюх.

— О, но ты же называл меня своей королевой, — он сжимает челюсть, пока его рука борется с приказами, и я понимаю, что он действительно как пушинка в моих руках, я знаю, как правильно с ним играть. Он не отвечает, только пыхтит. Наше дыхание становится гармонией в ночном воздухе, пока мы оба работаем над достижением кульминации.

— Черт, черт, черт, — кричу я, когда мои мышцы напрягаются, а киска сильно сжимается под напором струи.

— Громче, куишле, — приказывает он с ворчанием, и я понимаю, что он держится на груни. — Будь хорошей девочкой и кончи для папочки громко и красиво.

Все мое тело содрогается, когда оргазм достигает пика, мощная струя поддерживает искры удовольствия, летящие как фейерверк.

— Боже, да-а-а.

— Да, детка, вот так. Моя хорошая девочка, блять. Блять, Харлоу… — Кэш рычит, его слова обрываются, когда он кончает, задыхаясь, его семя окрашивает рельефный живот.

Я чувствую себя как желе, мои конечности превращаются в жидкость, локти на настиле — единственное, что не дает уйти под воду. Кэш откидывает голову назад, тяжело дыша, и его размякший член упирается ему в живот.

Спокойствие, царящее между нами, разрушается, когда звонит его телефон. Он шипит и вырывает его из кармана, ругаясь, когда читает имя звонящего.

— Надеюсь, кто-то сдох или помирает, Финнеас, — кричит он в трубку.

Пока он слушает своего брата на другой линии, я решаю, что шоу еще не закончилось. Медленно встаю в джакузи, пар клубится вокруг меня, а струйки воды стекают по ягодицам. Кэш сжимает телефон в руке до побледнения костяшек пальцев и прикусывает губу, раздувая ноздри.

— Нет, это должно быть сегодня вечером, — выдавливает он из себя. — И я хочу, чтобы порт был очищен от всех остальных.

Я подкрадываюсь к нему. Стоя перед ним, тянусь к его халату, лежащему на столе позади него. Когда наклоняюсь вперед, моя грудь оказывается в нескольких дюймах от его лица, и я слышу, как он шипит. Его рука, не держащая телефон, парит над моим бедром, как будто он не знает, можно ли прикоснуться ко мне сейчас. Я делаю шаг назад, прежде чем он успевает принять решение.

Выпрямляюсь, смотрю на него, кутаясь в халат. Его член подергивается от того, что я в его одежде.

Прежде чем уйти, наклоняюсь вперед и провожу пальцем по еще теплой сперме, покрывающей его пресс. Его рот открывается, когда я обсасываю палец.

— Спокойной ночи, папочка.

Кэш

Вместо того, чтобы сесть за руль, я выбираю байк «Харлей». После того трюка, который Харлоу устроила на крыше, мне нужно нечто отвлекающее от водоворота токсичных эмоций. А ехать на скорости сто миль с ночным воздухом, проносящимся мимо, и нерастраченной мощью двигателя — это лучшее, что я могу получить.

Чем ближе я приближаюсь к порту, тем сильнее ощущаю запах солоноватой воды. Есть что-то приятное в осознании того, что я близок к открытым водам. Не то чтобы я хочу убежать — я хочу привязать Харлоу к своей кровати и никогда, блять, не уходить, — но этот ад внутри меня жаждет открытого пространства, чтобы очиститься.

Потому что это было самое горячее зрелище: она, возбужденная и мокрая, трахает себя струей, пока я дрочу. Мы достигали кульминации вместе, но порознь, перепрыгивая через эту грань бок о бок. Но было что-то еще, что-то… не так.

Она в мгновение ока превратилась из скромной и робкой в контролирующую и властную. Сняла свою одежду, выбрала мой халат, чтобы обернуть его вокруг своего обнаженного тела. Я не могу объяснить это, и схожу с ума.

Она думает, что я сумасшедший, но она, черт возьми, такая же. По крайней мере, я осознаю свою испорченность. Я с самого начала сказал ей, что она не просто женщина, она — моя женщина. Сама виновата, если не поняла, что я имел в виду. С другой стороны, ее слова…

Мне это нужно.

Всего лишь момент слабости.

Задуши меня, трахни меня.

Не прикасайся ко мне.

Психопат.

Я не ненавижу тебя.

Да, папочка.

Твоя маленькая шлюшка.

Нет, твоя гребаная королева.

Моя кровь так сильно бурлит, когда я просеиваю эту кашу, которую не могу распутать, что, когда я подлетаю к причалу, скорость все еще близка к восьмидесяти. Локлан и Роан резко отпрыгивают с дороги — как будто я могу их сбить, — и я дрифтую, чтобы остановиться.

Из порта эвакуирован весь персонал, не входящий в нашу ассоциацию, поэтому в обычно оживленном доке странно тихо. Даже ночью здесь обычно работают краны, передвигающие контейнеры, погрузчики, перевозящие ящики, и любое количество людей, выкрикивающих приказы. Но сейчас это похоже на кладбище. Выстроившиеся ряды грузов молчат, если не считать легкой болтовни моих солдат позади.

Прожектор, обычно заливающий место, где мы стоим, вместо этого направлен на три баржи в бухте и двух людей в скоростном катере, копошащихся вокруг.