Чтение онлайн

Оксана открыла второй лист, затем третий. На последнем выходные данные более или менее читались.

— Да, запомню, — медленно повторил Борис Полозов, раскладывая в сознании фотографический отпечаток трёх страниц. — Большущее вам спасибо. И успехов на защите.

* * *

Престарелая мадам, матушка «влиятельного знакомого» Полозовых, затянула посещение врача на два с лишним часа. «Доктор, скажите, как мне быть: все говорят, что на Кипр мне нельзя. Сосуды, знаете ли. И сердце пошаливает. Как мне поехать на Кипр?» Доктор Полозов выслушал эту тему во всех возможных вариациях сотый раз. Отдых на юге пациентке был противопоказан, однако мнение «самого опытного врача в городе» (так представили Всеволода Полозова упрямой старушенции) не было принято во внимание. В конце концов, прозвучало возмущённое:

— Но мой сын заплатит вам любые деньги! Я хочу лететь на Кипр!

— Я поговорю с вашим сыном, — с трудом сдерживая резкость в голосе, ответил доктор Полозов и вышел.

Ворон, не дождавшийся звонка брата, нервничал, сидя на деревянной скамейке не то в парке, не то в каком-то заведении, открытом всем ветрам. Время было упущено. Тур это чувствовал. Оставалась надежда: упущено не бесповоротно.

Доктор Полозов садился за руль, когда в памяти неожиданно всплыл голос Деда: «Служишь ты им… Подумай на досуге: чему служишь и кому». Тур вздрогнул и огляделся. Разумеется, Деда он не увидел, но невольно посмотрел на шикарный элитный дом, гордо возвышавшийся на тихой безлюдной улице. «Я служу медицине», — мысленно повторил Тур. И поморщился от осознания лжи. В данном случае медицина стояла в стороне. Его использовали в качестве успокоительного, не более. А он честно отрабатывал обещанный гонорар, развлекая богатую старуху медицинскими доводами.

Ворон издали заметил брата и двинулся навстречу.

— Что так долго? Тяжёлый случай? — осведомился он, доставая зажигалку.

Тур молча вынул из кармана пачку сигарет. Закурил.

— Очень тяжёлый, — выпустив дым, ответил он в сторону.

Ворон снял очки, внимательно изучил близнеца и повёл бровью: мол, бывает.

— Если бы мы занимались лишь тем, чем хотели бы заниматься, мы были бы самыми счастливыми людьми на этом свете. Не переживай. Ни репутация, ни квалификация твои не пострадали.

Тур усмехнулся.

— Что мы пропустили?

— Обеденный перерыв. Не фатально. Я знаю, куда она отправится после работы.

Всеволод Полозов взял брата за плечо.

— Ты как?

Головной боли Ворона он не ощущал, но тревога проползла по спине ледяной каплей.

— Никаких проблем. Нашёл осведомителей. Видишь их?

Он весело показал в сторону парковых елей. В тени породистой хвои жались друг к другу два контрастных силуэта: долговязый и шарообразный.

— Кто такие? — насторожился Тур.

— Понятия не имею. Бродили здесь в парке независимо друг от друга. По пьяни замёрзли этой зимой, кажется.

— И что с ними теперь делать? — Тур кивнул на неприкаянных блазеней.

— Пусть обитают на белом свете. Ничего у них за спиной нет: ни родства, ни корней. Так хоть, может, подружатся и друг дружке спины прикроют. Наработают после смерти то, что в жизни пропили.

Ворон замолчал, прямо взглянул на слабые информационные сгустки и медленно добавил:

— Пусть видят мир живых. И сами найдут потерянное.

Тур задумчиво снял перчатки.

— Найдут и возьмут в себя, коли смелости хватит.

— У нас с тобой есть сорок минут, — Ворон непринуждённо обернулся к брату. — Предлагаю завернуть в пиццерию.

* * *

Пыльный асфальт покрылся мелкой влажной сыпью. Женщина приостановилась, нервно вскинула голову и торопливо расстегнула сумочку. Достала складной зонт. На больших дымчатых очках, закрывавших большую часть острого удлинённого лица, осели дождевые капли. Зонт заупрямился, и дождь не преминул расписаться на тёмно-зелёном жакете и белом воротничке шёлковой блузы. Маленькие губы скривились, выражая досаду. Длинные аккуратные ногти, которые хозяйка, безусловно, тщательно берегла, мешали пальцам должным образом нажать защёлку. Женщина встряхнула непослушный зонт раз, другой, и вдруг испуганно замерла. Прямо перед ней будто из ниоткуда возникла фигура мужчины.

— Что? Что вам нужно? — страх облил белизной напудренные щёки.

— Извините, я не хотел вас напугать.

Она шумно выдохнула волнение.

— В таком случае — всего хорошего.

Забыв про нераскрытый зонт, она шагнула в сторону и едва не упёрлась в грудь преградившего ей дорогу.

— Почему вы написали в отчёте, что претензии местных жителей не обоснованы?

Голос раздался сзади. Тот же голос, что принадлежал стоящему перед ней человеку.

Женщина испуганно сжалась.

— Потому что жалоба не имела под собой реальных фактов, — скороговоркой ответила она и попыталась оглянуться.

Что-то или кто-то не позволил ей обратить взгляд назад.

— Неправда. Вы были на свалке и своими глазами видели безобразие, которое там творится.

Она отчаянно посмотрела на человека в сером классическом костюме, молча стоящего перед ней. Фигура атлета. Руки, скрещённые на груди. На кистях — чёрные кожаные перчатки. Строгий тёмный галстук. И… тень вместо лица.

— Что вам нужно от меня? — пробормотала женщина.

— Профессиональный подход к делу, Инна Владленовна, — мягко произнёс человек без лица. — Вы — работник природоохранной прокуратуры. Прокурор. Вы видели данные, присланные вчера из лаборатории. Вы лучше других понимаете, что они означают.

— Я видела только любительские фотографии. Вы, наверное, сын старика? — она задохнулась торопливой речью. — Того пожилого человека, который был у меня на приёме? Он сказал, что его сын сфотографировал свалку, — воспоминания о реальном событии придало ей уверенность на несколько следующих секунд. И она продолжила чуть твёрже и разборчивее: — Передайте ему, пожалуйста, что опасности для жителей деревни нет. Это простая свалка. Позвольте мне пройти.

Тур не шелохнулся.

— Вы брали пробы лакокрасочных отходов, — раздалось за спиной. — Областная лаборатория представила вам анализ. А что такое диоксины вам, надеюсь, известно.

— Свалка находится рядом с зоной водозаборных сооружений города, — подхватил Тур. — Дайте делу ход, Инна Владленовна. Свалку необходимо ликвидировать, пока не грянула катастрофа.

— Послушайте, — женщина передёрнулась всем телом, — я не начальник. Это вообще не моя компетенция! Отойдите немедленно. Или я закричу.

— Кричать вы не станете, — спокойно ответили за спиной.

— От содержания вашего рапорта зависит поведение начальства. Почему вы боитесь сказать правду?

Прокурор неожиданно для Полозовых расправила плечи.

— Почему? У меня двое детей. Вот почему!

— Вам угрожали, — констатировали сзади.

— Инна Владленовна. Подумайте, ведь там в районе гораздо больше детей, и ещё больше в городе, — начал было Тур, но женщина отчаянно перебила.

— Я не имею права допустить, чтобы мои остались без матери!