Застава
Шрифт:
Она решительно двинулась вперёд. Всеволод Полозов вынужден был отступить. Огненный взгляд его брата метнулся в погоню за вспыхнувшей волей и разбился о мощный щит, поднятый материнством.
Тур почувствовал, как стремительно леденеют руки и мороз ползёт по лицу. Ворон подался, как качнулся, в его сторону.
— Упустили…
И тут раздался звонкий детский голосок.
— Бабушка-а, смотри, дяденьки одинаковые!
Прокурор резко обернулась. Теперь, когда мистическая вуаль растворилась без следа, она отчётливо разглядела двух мужчин, похожих друг на друга, будто дождевые капли.
«Забудь!» — скользнула в голове чужая поспешная мысль.
В память впечаталась чёрно-белая картинка, всё равно что грубый «фоторобот».
Женщина попятилась, изо всех сил сжала нераскрытый зонт и быстро, почти бегом, бросилась прочь из парка.
Ворон зажал ладонью покрасневшие глаза.
— Всё. Мне её не достать.
— Она ничего не станет предпринимать, — торопливо успокоил его Тур. — Она слишком… О, нет.
Рука Ворона медленно опустилась, размазав по щеке дождевую влагу. Он мог бы и не оглядываться, ибо понял, кого увидел брат.
Марина в прозрачном «дождевике» под большим цветастым зонтом стояла на соседней аллее и заворожённо смотрела на близнецов-Полозовых. Объёмная хозяйственная сумка приткнулась возле её ноги, частично нырнув в лужу. А рядом на дорожке, весело позвякивая велосипедным звонком, сиял Ваня-призрак.
— Кажется, фортуна показала нам зад, — пробормотал Ворон.
— Мы обязаны ей всё объяснить, — Тур сделал шаг в направлении Марины.
Та опомнилась, подхватила сумку и, не замечая, что грязь брызнула на туфли и колготки, заторопилась к трамвайной остановке.
«Она теперь всё про вас знает! Она никогда не будет вас любить!» — дождевой поток обрушился на парк. Липы отчаянно застонали, хрустнул старый тополь, в ужасе прильнули к траве молодые клёны.
«Мама только моя! — блазень раздулся до великанских размеров и поднялся над вершинами елей. — Убирайтесь в своё змеиное болото! Мама никогда не будет вас любить!»
— Я вышвырну его с этого света! — Ворон рывком выпрямился, невзирая на шквалистый ветер, бивший в лицо.
«Я буду с мамой! А не ты!» — гремел призрак сквозь шум проливного дождя.
Тлеющие угли в глазах яростно полыхнули.
— Ворон, нет!
Нарастающую боль в затылке Тур ощущал как свою собственную.
— Не мешай!
«Я буду с мамой! Я!» — блазень поравнялся с тучами, повис над парком и трамвайной остановкой и исчез за стеной дождя. Никакого эффекта горящий взгляд на него не произвёл.
— Ворон, успокойся, — тёплая рука сжала окаменевшее в судороге плечо. — Успокойся. Он не враг нам. Он был сыном Марины.
Ворон обмяк, пошатнулся и рефлекторно сдёрнул узел галстука. Тур усадил брата на мокрую парковую скамейку, снял перчатку и бережно прижал ладонь к опущенной на грудь голове. Несколько минут прошло в молчании.
— Ну что, продули? — вдруг спросил Ворон.
— Эту партию продули, — согласился Тур, освободил близнеца от целительных объятий и на всякий случай посмотрел по сторонам.
Дождь выпроводил из парка всех — и гуляющих, и прохожих — поэтому на Полозовых некому было обратить внимание. Ворон с тяжёлым вздохом поднялся на ноги.
— Поехали домой.
* * *
Ворота гаража сомкнулись, и тусклый дежурный свет обнял покрытые дорожной грязью борта автомобиля. Тур и Ворон переглянулись, но ни один, ни другой не двинулся с места. Как будто оба намеревались сидеть в неуютной тишине бесконечно долгое время.
Грохнула металлическая дверь. Лис выскочил на площадку, увидал прибывших, бодро спустился на две ступеньки и приостановился.
— Тур. Ворон.
Никто не ответил. Лишь спустя десяток секунд дверцы машины синхронно распахнулись. Лис закусил губу. Чутьё не подвело. Братья пребывали далеко не в лучшем расположении духа.
— Привет, малыш.
Лис не понял, который из близнецов это произнёс, и невольно передёрнулся.
— Я вам кофе сварил, — сообщил он, тревожно наблюдая за старшими Полозовыми.
В гостиной Ворон мимоходом тронул кофейник и отдёрнул руку.
— Горячий.
Тур обратил удивлённый взор на юношу.
— Мы же не позвонили. Откуда ты знал, что мы вернёмся именно сейчас?
Лис пожал плечами.
— Знал, и всё… Вы бы переоделись. Мокрые с ног до головы.
Ворон странно улыбнулся, бросил очки на журнальный столик и ни слова не говоря поднялся в свою комнату. Тур кивнул и последовал за ним.
— Ты это, — выплыл из порога Дед, — с открытиями-то своими не больно лезь. Вишь, прав был: чаво-то стряслось.
Ужин начался в полном молчании. Лис терпел, хотя любопытство в паре с тревогой так и норовили выдернуть язык из-за зубов.
— Ничего у нас не получилось с этой прокуроршей, — вдруг сказал Ворон. — Не думал я, что Беляк так круто на неё нажмёт.
— Она испугалась? — Лис вскинул голову.
— Да. А заодно и мы её порядком напугали, — Тур вздохнул. — Хотя по-настоящему она боялась только за своих детей. Парадоксально, но…
Продолжать он не собирался.
— Что ж тут парадоксального? — ляпнул Лис.
— Своя рубаха ближе к телу, — Ворон открыл пачку сигарет. — Понять её можно. Другое плохо, — он прикурил, протянул дымящуюся сигарету близнецу, а сам достал вторую и прямо взглянул на младшего брата. — Она нас видела. Обоих. И я не смог ей помешать.
— Это первая серьёзная неприятность, — заговорил Тур. — Есть вторая. Рядом оказалась Марина.
Лис моментально представил развернувшуюся в парке сцену: пламя в глазах Ворона, холодную маску на лице Тура и ужас, с которым Марина Николаевна узрела истинный облик людей, известных ей как Владимир и Всеволод Полозовы.
Тем временем над обеденным столом опять нависло гнетущее молчание. Только сигаретный дым лениво вился в воздухе двумя замысловатыми змейками.
— Братцы, — Лис откинулся на спинку стула, — давайте разберёмся, насколько хреново обстоят наши дела.
Две пары изумлённых глаз обратились к юноше.
— Ворон, ты полагаешь, прокурорша настучит на нас Белякову?
— Вряд ли, — осторожно отозвался тот, а сам продолжал внимательно изучать решительную физиономию младшего брата.
— Хорошо. Пусть номер с заявлением от имени Деда не прошёл. В конце концов, это не единственный путь. Есть ещё облздравотдел. Верно, Тур?