Чтение онлайн

Ворон собрался возразить, но Лис решительно поднял обе руки.

— Эй-эй, стоп. У нас что, разбор полётов или урок третьего плеча?

На кухне моментально стало тихо. Лис трухнул: опять ляпнул лишнее.

— То есть, я хотел сказать…

И осёкся, поймав на себе восхищённый взгляд двух пар карих глаз.

— Сильно сказано…

— …Гамаюн.

День тридцать первый

Дальние ночные поездки были для Полозовых делом житейским, однако после субботнего инцидента и последующего реабилитационного дня Ворон наотрез отказался пустить близнеца за руль. По трассе Москва-Питер БМВ мчался под палящими лучами солнца в компании сотен автомобилей, торчал в «пробках» и останавливался на стоянках во избежание перегрева двигателя. Наконец, на горизонте показались пригороды северной столицы. Лис, скучавший на заднем сиденье, прильнул к окну. В Питере он ещё не бывал. Но чем ближе подъезжали Полозовы к центру города, тем больше знакомых мест открывалось рыжему взору.

— Это Московский проспект, Тур?.. Ворон, ты на Лиговский поворачиваешь? До Обводного канала, да?

— Как ты успеваешь прочитать названия улиц? — полюбопытствовал Тур, слегка повернувшись к младшему брату.

— А я не читаю, — Лис, будто заворожённый, взирал на монументальные здания разных времён, поднимавшиеся со всех сторон. — Я почему-то знаю.

Близнецы быстро переглянулись. Тур приподнял бровь. Ворон пожал плечом.

БМВ притормозил перед светофором.

— Ворон, рули в левый ряд! — Лис от нетерпения переместился с правого конца сиденья на левый. — Повернём в Кузнечный переулок, потом на Владимирский проспект и прямиком на Литейный.

— Тур, будь добр, забери у него атлас, — отозвался водитель.

— Нет у меня никакого атласа! Мы его дома забыли, — протараторил Лис. — Ворон, давай. Так короче.

Включился зелёный. БМВ поехал прямо, и Лис с досадой хлопнул ладонями по сиденью.

— Теперь сам крутись по односторонним переулкам!

На сей раз Тур пожал плечом, а Ворон выгнул брови.

— Похоже, он прав, — Тур развернул бумажную карту города. — Лучше было повернуть.

После слалома по узеньким улицам Полозовы нашли наконец удобное место для стоянки. Дальше решено было отправиться пешком. Ворон и Лис с удовольствием пообедали в небольшом кафе, Тур не составил им компанию, сославшись на установленную им самим лечебную травяную диету. Затем братья устроились на лавочке в сквере, чтобы обсудить план действий. Здесь-то и обрисовалась новая проблема.

— Нет, не пойдёт, — Ворон нетерпеливо тряхнул головой. — Родственники, свояки, седьмая вода на киселе — говори, что хочешь, но если к тебе в квартиру заваливаются три мужика при галстуках, волей-неволей появятся всякие нехорошие мысли. И никакого доверительного общения не получится.

— Да, оделись мы излишне официально, — Тур расправил полу пиджака.

— Сними очки, — вздохнул Лис.

Ворон грустно усмехнулся.

— Совестно как-то выжимать информацию из престарелых людей. Может, эти Никитины Ю.М. и Н.С. знать не знают, кто жил в коммуналке в восемьдесят восьмом году. Лучше уж я нажму на Мишу Боброва.

— Вряд ли он выписался из больницы, — заметил Тур.

— Восемь дней прошло, — напомнил Ворон.

— С диагнозом «сотрясение мозга» держат в стационаре от 10 до 21 дня. В зависимости от тяжести состояния. Это во-первых. Во-вторых, заложные Бера нас с тех пор не беспокоили.

— Ладно. Убедил, — Ворон задумчиво повертел в руках тёмные очки. — Ещё идеи есть?

— Импровизировать, — предложил Лис.

— Действительно, — согласился Тур. — На самый худой конец, Ворон, притормозишь лишние вопросы.

— Согласен, — Ворон решительно встал со скамьи. — Какой нам нужен дом?

В подъезде мрачного многоэтажного здания было прохладно, как в горной пещере. Тур и Ворон поднимались по лестнице осторожно, бок о бок, будто двигались в логово врага. Лис быстро опередил их на два пролёта, бодро вбежал на площадку и уверенно встал перед мощной деревянной дверью.

— Здесь, — объявил он приглушённо, но каменное эхо раскидало его голос по всем этажам.

Старшие братья остановились на последней ступеньке.

— Звоним наобум? — полувопросительно произнёс Ворон.

Лис, не удосужившись прочесть фамилии жильцов на корявой табличке, решительно нажал на кнопку звонка.

Прошла минута.

— Попробуй ещё раз, — тихо предложил Тур.

Лис нетерпеливо качнул головой.

— Женщина идёт по коридору. Пожилая.

Ни Тур, ни Ворон движения не слышали. Лис откашлялся и неуклюже поправил непривычный для него галстук.

Звякнули ключи. Дверь приоткрылась.

— Здравствуйте, — начал юноша.

— Вы, наверное, к Мише Боброву? — донеслось из квартиры. — Он в больнице лежит.

— Нет, Надежда Сергеевна. Мы к вам.

За дверной цепочкой качнулось недоумение. Дверь приоткрылась чуть шире, и старшие Полозовы разглядели озадаченное старческое лицо, сплошь покрытое морщинами. Лис приветливо улыбнулся. Женщина подалась вперёд и вдруг отпрянула.

— Господи милостивый! Серёжа!

— Нет-нет, не волнуйтесь, — заторопился Лис, увидав, что старушка побелела как мел. — Меня зовут Борис. Я…

Она принялась суетливо открывать дверь.

— Я всего лишь дальний родственник Людмилы Николаевны Старостиной.

Цепочка брякнула о косяк, и дверь открылась. На площадку и лестницу пролился электрический свет.

— Простите, — женщина прижала к груди костлявые руки и отступила в длинный высокий коридор, — проходите, пожалуйста. Конечно, проходите… Как похож!.. Не обращайте на меня, старую, внимания. Я сейчас… сейчас успокоюсь.

Тур, начавший было снимать перчатку, замедлил движение, а Ворон в свою очередь сделал всё, чтобы идеальное сходство близнецов не произвело на хозяйку особого впечатления. Это оказалось нетрудно, поскольку кроме Лиса старушка никого не замечала.

— Проходите, — она торопливо, но удивительно легко семенила впереди. — Проходите, сюда. Тут я живу. Сейчас сядем, поговорим… Господи, как же вы похожи на Серёжу! Я вам и альбомы её покажу. Вы, наверное, и фотографий-то не видели? Сколько лет прошло. Что ж раньше не приезжали? Я и не надеялась, что у неё родственники кроме матери оставались.

У Ворона появилась шкодливая мысль: запустить секундомер и просчитать количество слов в секунду, выдаваемое шустрой маленькой старушкой. Складывалось впечатление, что появление неожиданных гостей сработало как ключ от заглушки мощного словопотока, накапливаемого многие годы.

Длинная узкая комната с гигантским потолком была заставлена старой, но добротной мебелью. Часть помещения отгораживал массивный бельевой шкаф, за которым на стене виднелись десятки этажей разноликих книжных корешков.

— Муж мой покойный здесь работал, — походя пояснила хозяйка, заметив внимание Лиса к домашней библиотеке. — Тут все труды свои писал. А Серёжа любил к нам за книжками приходить. Какой мальчик был любознательный! Бывало, книжку прочитает, а потом на кухне Людмиле пересказывает. Вы садитесь, пожалуйста, не стесняйтесь. И простите меня, старую, за мою болтовню. Хорошо мы жили в прежние времена, дружно. Со Старостиными всегда вместе, как с родными! Это сейчас, — она махнула рукой в сторону коридора, — каждый в своей конуре. Никому до соседей дела нет. А раньше и в отпуск вместе, и беды пополам, и радости. Я абсолютно убеждена: память — она словно живая душа. Пока помнишь людей, они живут рядом с тобой. Хоть десять, хоть двадцать лет. Это хорошо, что вы про Старостиных вспомнили. А уж я боялась, всю память в могилу за собой унесу. Жалко. Как всё обернулось!