Чтение онлайн

— Гексахлорфен — это не та ли штука, которую объявили революционным открытием для медицины и фармацевтики? — обернулся Ворон. — Я что-то читал в сети о скандале, развернувшемся в США после гибели тридцати детей от детской присыпки.

— Именно, — подтвердил Тур. — Не исключаю, что кому-то пришло в голову изобрести краски, спасающие дом от лишних бактерий.

— Опаньки, как перестарались! — воскликнул Дед и от возмущения утоп в пол по пояс. — Кто ж им позволил, этим изобретателям?

— Экономика, Дед, доходы считает, а не людей, — изрёк Лис. — Человек им нужен для статистики покупательской способности.

— Чур тебя! — болотник замахал руками.

Лис передёрнул плечами.

— Может быть, я и не прав.

И осёкся, заметив одинаково потемневшие глаза близнецов.

— Будем пока думать, что не прав, братишка, — тихо произнёс Тур, однако в голосе его не было ни толики уверенности.

День восемнадцатый

На «пятиминутке» доктор Полозов молча выслушал мнение заведующего о субботнем пациенте и о квалификации районных врачей, «направляющих в центр что попало». Обвинять дежуранта шеф не рискнул, поскольку в приёмном статусе придраться было не к чему. Узнав, что больной переведён в гастроэнтерологическое отделение с диагнозом «цирроз печени», Всеволод Полозов украдкой вздохнул. Всё получилось так, как он предполагал. Теперь не было смысла обращать внимание непосредственного начальника на подозрительную свалку, указанную в анамнезе.

Заявление на очередной отпуск заведующий прочёл с неудовольствием, резко заметил, что такие бумаги подаются за две недели, а не за пять дней, однако визу поставил. На сём общение с начальством закончилось.

И всё же нахальная идея, зародившаяся по дороге на дежурство, Всеволода Полозова не покидала. Более того, изрядно мешала ему в операционной, не давая должным образом сосредоточиться на работе. Во второй половине дня, улучив момент, когда в ординаторской никого не оказалось, он позвонил в приёмную главврача и попросил встречи по профессиональному вопросу. Секретарша ответила отказом и посоветовала обратиться к начмеду. Хирург предпринял другую попытку добиться аудиенции с руководителем больницы: спустился на первый этаж в его кабинет лично. Не помогло: секретарша стояла на своём, как скала, покрытая колючками. Нарываться на конфликт он повременил.

Завернув в коридор кардиологического отделения, доктор Полозов уединился в холле и достал сотовый. Из ответной реплики стало ясно, что настроение у близнеца великолепное. Он бодро сообщил, что вместе с Лисом отвёз письма в три наиболее популярные в городе газеты.

— В электронных СМИ я сам всё опубликовал, — закончил Ворон свой отчёт, и Тур почувствовал, как он подмигнул кому-то рядом, видимо, Лису.

— Отлично. А мне сегодня вот что в голову пришло: нужно взять анализы у всех жителей окрестных деревень. Если наша версия проходит, у всех должны обнаружиться признаки повышенного содержания диоксинов в организме.

Сотовый ответил озадаченным дыханием.

— Как ты это представляешь? — осведомился Ворон, переварив идею брата.

— Хочу убедить главврача дать мне санкцию на полевую поездку.

— Мы засветимся.

— Результаты будут переданы в санитарно-эпидемиологическую службу. Какая разница, кто инициировал исследования? Я устрою так, чтобы причиной считали анамнез в истории болезни.

— Ну-у, давай, — не слишком уверенно согласился Ворон.

Тур слышал, как Лис возле брата бурно противился, ссылаясь на вездесущих заложных.

— Волков бояться — в лес не ходить, — поднажал Тур. — Там сотня людей, которым, очень вероятно, нужна медицинская помощь.

— Когда отправляемся?

— Необходимо твоё присутствие здесь завтра в девять утра. Без очков.

Ворон понимающе хмыкнул.

— Кого будем убеждать? Начальство? — уточнил он.

— План у меня есть.

Тур закрыл мобильник и внимательно осмотрелся. В холле, кроме пожилой женщины в больничном фланелевом халате, никого не было. Доктор Полозов пошёл к выходу на лестницу, но тут открылась дверь ближайшей палаты, и две медсестры выкатили носилки с телом, закрытым простынёй. Покрывало зацепилось за щеколду и поползло на пол прежде, чем медработницы заметили непорядок. Хирург остановился в нескольких шагах от холодного тела. Мёртвое лицо старушки приковало взгляд. Смерть вдавила морщинистые щёки вглубь черепа, заострила ровный прямой нос, припорошила белой невещественной пудрой тонкие губы и расписалась синевой под навсегда закрытыми глазами.

Тур неожиданно поймал себя на том, что едва ли не любуется некогда красивым старческим ликом. Сердце дрогнуло в его груди. Нечто тёплое присутствовало возле покойницы. Незримое и неосязаемое.

Бледная женщина на цыпочках приблизилась к каталке и бережно накинула на тело старушки простыню. Медсёстры невозмутимо развернули неуклюжие носилки и повезли умершую в сумрак коридора.

— Как же так, баба Прося? Как же так?

Доктор Полозов перевёл взгляд на взволнованную даму преклонных лет. Она заметила его внимание.

— Она поспать прилегла после обеда. Только поспать! Ничего-то у неё не болело. Мы вечерком с ней собирались в «дурачка» сыграть. И вот… Доктор, почему?

Больную пробила крупная дрожь. Хирург поспешно взял её под руку.

— Так бывает, к сожалению, — он почувствовал, как в ладонях скапливается привычный жар. — Вам нужно успокоиться. Где ваша палата? Я провожу.

Женщина испуганно замотала головой, и слёзы вопреки её воле брызнули из красноватых глаз.

— Я не могу туда сейчас. Не могу.

Доктор Полозов поискал глазами медперсонал отделения, но постовая медсестра на своём месте отсутствовала.

— Присядьте, пожалуйста, — он мягко, но настоятельно, повёл пациентку к дивану в холле.

— Доктор, вы не представляете, как она любила жить! — тяжело дыша, бормотала женщина. — В свои семьдесят с лишним лет, подумать только! И вот… вдруг…

— Успокойтесь, — Тур бережно провёл ладонью по влажной дрожащей руке больной и незаметно задержал пальцы на запястье, просчитывая пульс. — Для пожилого человека умереть во сне — благо. Недаром говорят: кого Бог любит, того во сне к себе берёт. Баба Прося, я уверен, прожила долгую жизнь и прожила её достойно.

— Да… да… — под действием чудотворных рук женщина почувствовала себя увереннее. — Мы с ней в палате познакомились. Какая она забавная бабушка! Господи… Представляете, доктор, она всё помнит. Вот вы, врачи, говорите про старческий склероз, а у неё голова светлая, будто у молодой.

Всеволод Полозов понимающе кивал, а сам следил за коридором, где, по его мнению, должна была бы вот-вот показаться медсестра. Состояние больной внушало ему серьёзные опасения.

Та тем временем продолжала, не обращая внимания на жестокую одышку.

— Она мне каждый день про дочку свою рассказывала. Представляете, её Людочка в детстве рисовала розовое солнце. Все дети — красное или жёлтое, а она — розовое. Ей говорят: так не бывает, а она — будет розовое. Представляете? Упрямая девочка. Она учёным стала.

— А где сейчас дочка бабы Проси? — спросил Тур, чтобы отвлечь женщину от осознания нарастающей боли в груди, которую он всеми силами старался сейчас отодвинуть, удерживая кисть больной в своих руках.

В коридоре мелькнул белый халат. Доктор Полозов, вознамерившийся уже уложить пациентку на диване и самостоятельно принять меры по купированию приступа стенокардии, призывно взмахнул медсестре. Та заторопилась.