Чтение онлайн

Согласно блестящему наблюдению Эриха Фромма, тоталитарные режимы вроде гитлеровского воцаряются там, где народ готов поступиться свободой ради собственной безопасности. Когда свобода начинает вызывать опасения, то передача её лидеру в обмен на безопасность кажется удачной сделкой. Власть диктатора определяется количеством людей, готовых пожертвовать свободой во имя иллюзии безопасности. Застенчивых свобода не устраивает из-за её нерегламентированности, персональной ответственности, из-за необходимости предпринимать инициативу, а не подчиняться и ожидать. Застенчивый роли лидера или оппозиционера предпочтёт роль ведомого.

Любая репрессивная общественная система обретает власть прежде всего за счёт того, что отвращает народ от естественной власти сообщества равноправных граждан. Людей приучают не доверять друг другу, а также хранить верность идеологии, а не живым людям. Эта тактика («разделяй и властвуй») в полной мере была испробована китайскими коммунистами на американских пленных в Северной Корее. Даже в нашей бутафорской тюрьме в Стэнфорде сопротивление заключённых подавлялось за счёт стратегии внесения раскола: одним были предоставлены некоторые привилегии, тогда как остальные были лишены элементарных прав. Те, кто обладал привилегиями, готовы были отчаянно отстаивать любую власть, которая им эти привилегии гарантирует.

Ещё один способ утверждения власти — культивирование эгоизма и инстинкта самосохранения. Заставляя нас погрузиться в собственные проблемы, социальный миропорядок не оставляет нам возможности проявлять внимание к своим ближним. Но, ведь только приняв на себя ответственность за благополучие и счастье других, мы обеспечиваем этим самих себя.

Опыт работы в клинике застенчивости убедил меня, что застенчивые мужчины и женщины обычно избегают ответственности, уклоняются от рискованных шагов, сдерживают естественные проявления жизненных сил. Запершись в клетку самосозерцания, они перестают прислушиваться к тому, что говорят и чувствуют окружающие их люди. Они почти не замечают чужих слез и страданий, поскольку проблема собственного благополучия затмевает для них все. Когда человек укрывается за щитом пассивной анонимности, он приносит в жертву не только свободу, но и волю к жизни. От него легко добиться слепого повиновения и рекрутировать его в армию сторонников любого массового движения.

Каждый из нас хочет жить полной жизнью. Но для этого мы должны идти на риск, с которым связана свобода, должны разрушить тюрьму, в которую себя заключили, решиться вступить в новые дружеские отношения, искать и найти свою любовь. Это совсем не просто. Но есть такие средства, которыми каждый может воспользоваться для этих целей; существуют определённые социальные навыки, которые мы можем освоить; есть особые способы помощи людям, страдающим застенчивостью. Обо всем этом мы расскажем во II части нашей книги.

Имея за плечами пять лет научных исследований и семинарских занятий по проблеме психологии застенчивости, я приступил к поиску путей преодоления застенчивости. Недостаточно было выяснить природу этого явления, требовалось найти средства борьбы с ним. Сотни писем и телефонных звонков с просьбами о помощи не позволили мне остановиться на полпути.

В Стэнфорде мною была создана клиника, в которой планировалось испробовать различные подходы к лечению застенчивости. Результаты проведённых мною исследований не оставляли сомнений, что застенчивость — сложное многоплановое явление, требующее широкого спектра терапевтических методов. Описанию тех стратегий и приёмов, которые оказались наиболее эффективными, и посвящена эта часть книги.

Но рекомендации и упражнения, о которых далее пойдёт речь, представляют ценность только для того, кто решился наконец изменить свою жизнь. Если вам надоело быть застенчивым и сидеть на диете изгоя или вам тяжело видеть, как ваши близкие страдают от застенчивости и не способны наслаждаться жизнью, пришло время все это изменить. Перемены касаются четырёх аспектов:

— то, что вы думаете о себе и о своей застенчивости;

— то, как вы себя ведёте;

— соответственно — то, что думают и как ведут себя другие в этой связи;

— некоторые социальные условия, порождающие застенчивость.

Задача не из лёгких, но, подобно строительству египетских пирамид, она решается шаг за шагом, кирпич к кирпичу. Чудотворных магических заклинаний не существует, и ошибается тот, кто рассчитывает на немедленный успех целительного снадобья доктора Зимбардо. Основной ингредиент нашего лекарства — это то, чем вы уже обладаете, но, вероятно, не всегда эффективно пользуетесь, — сила вашего собственного разума.

Чтобы добиться положительных перемен в себе и в других людях, надо прежде всего поверить, что эти перемены возможны. Затем необходимо сильно захотеть отказаться от порочного стиля поведения в пользу более эффективного. И наконец, надо быть готовым затратить определённое время и усилия, пережить возможные мелкие неудачи, чтобы тактика изменения собственной жизни принесла долговременный успех.

Первое препятствие, которое необходимо преодолеть, — это миф о неизменности человеческой личности. Психиатр Корнелис Баккер — убеждённый противник этого мифа — указывает: «Основная идея о человеческой природе, доминирующая в западной цивилизации с момента её зарождения, состоит в признании наличия у человека некой особой сущности, — души, личности, характера, — которая стоит за всеми его действиями и определяет их».

Психиатрия, религия и прочие социальные доктрины стремятся убедить нас в том, что мы обладаем этой сущностью, которая, по определению, статична и неизменна. От этой внутренней силы полностью зависит, что мы собою представляем и как себя ведём. В рамках такого подхода любое изменение расценивается как поверхностное и временное. О выздоравливающих пациентах психиатрических клиник говорят, что они «уже ведут себя как здоровые». Если человека более не беспокоят проблемы, приведшие его к психиатру, то считается, что его болезнь перешла в стадию ремиссии (то есть отныне скрывается за маской здоровой психики).

Есть немало свидетельств (в частности, полученных в наших исследованиях) в пользу противоположной точки зрения, а именно того, что личность человека и его поведение меняются в зависимости от обстоятельств. Природа человека весьма пластична и способна приспосабливаться к требованиям среды. Способность к адаптации, по сути, есть залог выживания; живое существо, будь то человек или животное, не умеющее приспособиться, отторгается средой. Поэтому, чтобы изменить наше поведение, мы должны выявить те внешние факторы, которые вызывают нежелательные действия, а затем изменить ситуацию таким образом, чтобы эффективным оказался именно желательный для нас стиль поведения.

Поскольку очень многие уверовали в миф о собственной неизменной сущности, то нам часто приходится сталкиваться с пессимизмом: «Вероятно, кому-то и можно помочь, но только не мне». А бывает, что даже собственные проблемы и недостатки человеку милы и желанны. От неявных преимуществ своего несовершенства порой не хочется отказываться. Например, один из моих студентов, страдавший тяжёлой формой заикания, бессознательно пользовался своим недостатком, чтобы испытать на прочность симпатии своих друзей. Если люди хорошо к нему относились, несмотря на трудности в общении, он считал их настоящими друзьями. Кроме того, у него было прекрасное оправдание отсутствия контактов с другим полом. И хотя он желал избавиться от заикания, потерять свои преимущества он опасался. Для многих, с кем мне приходилось работать, стремление преодолеть застенчивость наталкивалось на нежелание проявлять инициативу и идти на риск. И наконец, застенчивость может быть надёжным щитом от ещё менее желательных переживаний — ощущений того, что ты не любим, не интересен, не желанен и вообще что ты — никто.