Чтение онлайн

– Нет! Это нарушение священного ритуала!
– Рявкнул жрец Добромир.
– Что будет, если мы начнем нарушать наши законы?

Люди в кругах факелоносцев и танцоров взроптали.

– А от кого идут наши ритуалы и законы?
– Вкрадчиво поинтересовался дед.
– Кто их нам установил? Бог дал. Бог взял! Не соверши ошибки Добромир, - проникновенно ткнул пальцем в жреца дед, - ты видел, что произошло. Видел, не пытайся отрицать. Ты можешь попытаться заболтать сам себя, убедить будто ничего не было. Но ты все знаешь. И всегда будешь знать в глубине души. Если ты действительно служишь Перуну, - ты подержишь меня. Бог провел парня через испытание.

– Мы ничего не знаем, - нерешительно возразил Добромир.
– Вдруг... вдруг твой парень просто шизофреник?

– Он здоров, - Утверждающе кивнул головой дед - в этом ты можешь положиться на меня. Я рощу его с детства. У нас с вами бывали разногласия, но я надеюсь, никто из вас не поставит под сомнение мое честное слово?

– Мы знаем тебя Глеб, - наконец вмешался дедов друг Бестуж.
– Ты не будешь врать.

– Но вдруг здесь и правда какая-то ошибка или болезнь?
– Вновь влез остролицый - Многие люди говорят от имени бога и лепечут на неизвестных языках. Большинство из них сидят по дуркам в смирительных рубашках. Дело слишком серьезное, чтобы принять его на веру, без проверки.

– А парни в смирительных рубашках часто заставляют по щелчку плясать матерых мужиков прошедших не одну войну? А молнии у них между пальцев часто сверкают?
– Вкрадчиво возразил дед остролицому - А Прастен? Что молчишь? Да разуйте же глаза, вы, великовозрастные дурни! Или вы совсем закостенели умом?! Впрочем, - я не возражаю, проверяйте.
– Согласился дед.
– Но для проверки парень должен быть жив, и пройти на вторую тропу. Никогда не поздно вырвать из грядки сорную траву. А вот погубленный росток уже не оживишь. Добромир! Ты главный хранитель заветов Перуна. Неужели ты допустишь, что уберем из своих рядов самую чистую кровь за тысячи лет? Подумай о цене такой ошибки!

Добромир закусил губу.

– В твоих словах правда, Глеб...

– Подождите!
– Наклонил голову Держислав.
– Дело не в этом. Нужен, не нужен... Все же есть ритуал. Те парни, что прошли его сегодня. Они заплатили свою цену, принесли жертву Перуну, окропив алтарь. И они ждут награды. Посвященные видели - он обвел взглядом круг факелоносцев и танцоров.
– А что мы скажем парням про этого.
– Он кивнул на меня.
– Разве такое бывало? Нас... не поймут! Это же подрыв самых устоев!

Дед вспыхнул.

– Я что, прошу тебя за пачку денег парня по-свойски пристроить? Обстоятельства. Особые. Небывалые. И люди - дед обмахнул рукой круги людей - как раз и расскажут всем нашим, что здесь случилось. Ситуация конечно не по нашему уставу. Но ты боец, Держислав! Не забыл еще этого на кабинетной работе? Устав никогда не может предусмотреть все. И на этот случай как раз и есть ты - и совет. Вы - командиры! Так оцените ситуацию. И примите верное решение!

– Ладно!
– Держислав протянул к деду поднятую ладонь, и сжал её в кулак.
– Я тебя услышал Глеб. Мы еще обсудим это. Не при всех... А сейчас действительно надо решать.
– Глава оглядел остальных пятерых стоявших вблизи к нему.
– Ваше мнение, господа-совет? Казначей Влатко, - что думаешь?

Помянутый Влатко, на котором скрестились взгляды развел руками.

– Доверие людей, - капитал, не хуже денег. Все держится на традициях. Сперва отступишь чуть-чуть - ничего. Отступишь второй раз - удобно. Третий шажок сделал, - все понемногу. А оглянешься, - и пути назад уже нет. Традиции нарушать нельзя. Парень не прошел. Жаль его, - он метнул на меня тяжелый взгляд - но как велит поступать закон ты знаешь.

Держислав кивнул с непроницаемым лицом.

– Опекун Томислав?

– Ты же знаешь, я снабженец. ЧМО - Человек Материального Обеспечения. Скупердяй.
– Томислав коротко улыбнулся.
– Ничего не надо спешить выбрасывать, - Все когда-нибудь пригодится. Даже обычный гвоздь своей дырки дождется. А тут не обычный. Не гвоздь. Глеб прав, с крайней мерой всегда успеется. Я за вторую тропу. И потом пристально наблюдать.

– Так. Писец Бестуж?

Бестуж глянул на меня, потом на деда.

– Был когда-то такой древнеримский юрист по имени Ульпиан, один из основоположников всего римского права. Он говорил: "в случае если закон противоречит справедливости, - следует предпочесть справедливость". Он сказал это как раз к тому, что закон не может учесть всего богатства жизни. Парень не провалил испытание, - он вышел за его рамки. Я с Глебом провел парня на первую тропу. И сейчас голосую за вторую. И согласен с Томиславом, - наблюдать.

– Воевода, Прастен?

– Я не знаю что я здесь сейчас видел.
– Катнул желваками тот самый сухой жилистый мужик с узким лицом, и близко посаженными немигающими глазами.
– Но это точно был не Перун. Наш воинский Бог-Всеотец слабаков не любит. Не думайте, что я упертый солдафон, каким меня некоторые считают - Прастен взглянул на деда.
– Но наш ритуал ведь придумали не просто так, не для садизма над парнями. Просто мы здесь заставляем их пройти то, что им все равно придется пройти на войне. И закаляем! Если парень окажется слабаком здесь - его беда. Но если слабак проявит себя уже в бою, - если он хоть на миг пожалеет врага, задумается, замешкается, не выполнит мгновенно, без колебаний, приказ - любой приказ командира!
– он погубит не только себя. Он еще и многих своих сослуживцев прихватит в могилу. Проверено многократно. Кровью! Я вижу слабака.
– Прастен на миг ткнул меня пустым взглядом.
– Это хуже чем граната у которой не сработал самоликвидатор. Она все равно рванет, - только не по твоему желанию, а незнамо когда. Пусти таких в наши ряды, - и они разложат все, мы и пикнуть не успеем. И нас сожрут. Я этого не хочу. Поэтому голосую - парня на алтарь - и дело с концом. А ты Глеб - размяк - я это уже давно говорил. Потому и ученик у тебя получился не варягом, а дерьмом-соплежуем.

– Жрец Добромир?

– Перун - основа всему.
– Сурово сдвинул брови жрец.
– Всему во что мы верим. Наши ритуалы освещены веками. Традиция - это фундамент на котором стоит все здание. Разрушь фундамент, и здание рухнет как карточный домик. А разрушить легко. Сперва усомнился, -умна ли традиция - трещина. Потом посмеялся - смешна и нелепа традиция - еще трещина. Традиции нужно чтить и беречь. Но еще одна вещь рушит традицию не хуже сомнения и глума - формализм. Когда традиция становится пустой скорлупой, а что внутри - сгнило. Если внутри пустота - традиция уже не поможет. Мы несем свою традицию и образ жизни через века. За необъятное количество лет кровь наша данная нам от бога, - разжижела, разбавилась. Те из нас кто обращается к Перуну никогда не слышат четкого ответа, - видения их туманны, слова путаны, смыслы двойственны. Для некоторых из нас обращение к богу кончается безумием. А мальчишка...
– говорил чисто, складно, да все по ситуации. Наша традиция гласит, что между первой и второй тропой отрок умирает. От того пройдет ли он испытание зависит - умрет он здесь навсегда, или воскреснет к новой, более взрослой жизни на второй тропе. Поэтому ни отложить ни повременить с решением вопроса о мальчишке мы не можем... В этой ночи все началось, в ней все и определяется. Я, хоть и с сомнением, но голосую за вторую тропу. А потом прошу отдать мальчишку мне. И уж я со своими людьми выясню, что в нем сокрыто, и от Бога ли были его речи.

– Итак, двое за алтарь. Трое за вторую тропу.
– Подвел итог Держислав.

Он задумался, задумался глубоко, и через некоторое время сказал.

– Вот вам мое слово. Мы проведем парня на вторую тропу.

– Но!...
– Вскинулся Прастен.

– Проведем, - посмотрел на него Держислав. Если он действительно под рукой Бога, - время покажет. А если мы ошиблись, и он не настоящий варяг, - испытания на третью тропу исправят нашу ошибку.
– Я все сказал.

Держислав повернулся к деду.

– Мы проведем его, но будет ли он сам этому рад, когда вернётся к остальным?

Дед в ответ молча развел руками.

– Чтож, - тогда проведите его. И дайте ему наше имя.

Все они смотрели на меня. Почему так мокро рукам? Тяпка описался. Ему можно, он щенок. А я... вроде сухой. Только еще щиплет глаза от недавних слез. Я прошел. Но прошел не пройдя. Может быть поэтому у меня не было радости. А может быть потому что слишком меня вымотали прошедшие минуты.