Чтение онлайн

–  Мужчины - это просто кучка пенисов, так оно и есть. Мы миримся с их дерьмом, а они с нашим.

–  Как мило с твоей стороны! - Соня выдавила смешок.

–  Просто позволь ему закончить все эти дела с Генри, и тогда всё будет в порядке. А если нет... - Хейзел развела руками. - Тогда мы оторвём ему яйца и повесим их на зеркало заднего вида, как игральные кости из губки.

Соня вяло рассмеялась.

–  Хотела бы я быть такой же практичной и разумной, как ты. По крайней мере, я попытаюсь, - она остановилась на мгновение. - Но... разве человеческая природа не бывает иногда ревнивой, подозрительной, неуверенной или параноидальной?

–  Иногда, конечно.

–  А что мне делать, если он не вернётся завтра днём? Что, если он снова позвонит и найдёт ещё оправдания, что его здесь не будет?

–  Что ж...

Соня ломала руки.

–  Если он не вернётся завтра... Я собираюсь взобраться на эту чёртову вершину, или гору, или что там ещё, и прикончить его.

Хейзел обняла её.

–  Это разумно, если он не вернётся завтра днём. Но ты не пойдёшь, я пойду.

–  Хейзел, это моя головная боль, а не твоя.

–  Ты на восьмом месяце беременности, и у тебя есть предписания врача не перетруждаться, - напомнила Хейзел. - Сегодня я разговаривала с некоторыми людьми о том, как добраться до того дома.

–  Серьёзно? - удивлённо спросила Соня.

–  Гораций говорит, что его бабушка рассказывала ему, что это место находится прямо наверху, там, где туманная гряда. Он также прикинул, что на то, чтобы добраться туда, уйдёт полдня, поэтому я иду, а не ты, - Хейзел была уверена в том, что справится с задачей, если в ней возникнет необходимость. - Но давай просто дадим Фрэнку ещё один день и посмотрим.

Соня кивнула.

–  Ты замечательная, Хейзел. Не знаю, что бы я без тебя делала...

От этих слов у Хейзел полегчало. Тогда она могла бы растаять, когда Соня поцеловала её в щёку.

"Пожалуйста, пожалуйста, ещё", - умоляла Хейзел.

–  Я так устала, что не понимаю, - Соня разочарованно зевнула. - Я не должна быть такой уставшей, особенно после сна.

–  Стресс, - предположила Хейзел. - Беспокойство о Фрэнке утомило тебя, - она обняла её, сопротивляясь движению притянуть сильнее, затем просто улыбнулась и сказала: - Поспи ещё немного. Я разбужу тебя к ужину. Я заметила гриль на заднем дворе - мы поужинаем позже. Я приготовлю тебе что-нибудь.

–  М-м-м, - пробормотала Соня, - ты прелесть...

Потом она снова заснула.

Следующие несколько часов Хейзел провела, пытаясь привести компьютер Генри в порядок - безрезультатно - и ещё час после этого, пытаясь смыть всю смолу с Сияющего Трапецоэдра: это было невозможно без какой-нибудь чистящей жидкости. Она положила его в машину, зная, что утреннее солнце нагреет его и сделает смолу менее липкой. Она действительно хотела увидеть кристалл во всём его сияющем зрелище. Позже она поехала в город и купила на рынке свежего судака, а также немного спаржи и картофеля. Когда она разбудила Соню в шесть часов вечера, они устроили сказочный пир на заднем дворе.

Но тревога её подруги из-за поведения Фрэнка никуда не делась. Соня оставалась рассеянной и на взводе, несмотря на очевидное усилие не казаться такой. Они сидели на улице до глубокой темноты, наблюдали за светлячками и слушали цикад, а потом легли спать.

Хейзел, по сути, заставила себя заснуть, во-первых, от попытки изгнать непристойную дихотомию: отвратительные вещи, которые Рыбные парни сделали с ней, а также тот факт, что она получила необычайное удовольствие от их действий. Кроме того, то, что она была в постели с Соней, но не могла заниматься с ней любовью, только усугубляло её разочарование. Хуже было знать, что прошлой ночью у них была сильная близость, но, конечно...

"Я ничего из этого не помню..."

Несколько любовников в её прошлом жаловались, что она разговаривает во сне, но также периодически подвергается нападкам лунатизма.

"Прошлой ночью, я думаю, я спала...ЧЁРТ".

Сознательное упущение того, чего она так сильно хотела, только усугубляло её уныние. В конце концов, однако, она всё-таки заснула под мягкое гудение потолочных вентиляторов...

...Ночь окутывает тебя, пока ты лежишь голая и потеешь в постели, но поначалу ты видишь лишь темноту. Фон твоего спящего разума превратился в чёрную пропасть? Внезапно твой дух закрутится, как пропеллер, а длинные отталкивающие слова с хрипом и эхом отразятся в бездне и начнут кружиться, кружиться, кружиться, кружиться вместе с твоим изуродованным духом: алголагник тот, кто получает сексуальное удовлетворение от боли, получаемой сексуальной стимуляцией, возникающей из-за того, что он является её объектом или находится рядом с ним, асфиксофил тот, кто жаждет быть задушенным во время секса, биастофил одержим жестокостью и изнасилованием, гибристофил участвует в сексуальных отношениях с дегенератами и преступниками, астенолагника влечёт к унижению, подавлению и избиению, цезолагника сексуально возбуждает вид беременных женщин, урофил принуждает к мочеиспусканию.

Затем:

"Больная, больная, больная, больная, больная..."

Затем:

"Ты, ты, ты, ты, ты..."

И ты крутишься по спирали, пока в неё не проникают всё более громадные, влажные, неряшливые слова:

"Хейзел, дитя моё, я заклинаю тебя... Мой дорогой друг Фрэнк, если ты читаешь это, то я уже мёртв... Съешь сперму из унитаза... Это ключ к тому, где встречаются сферы... Этой безбожной блуднице всё равно нужно умереть... Полная спермы дворняга, э-э-э... Я надеюсь услышать от тебя вести в ближайшее время... Я люблю тебя, Хэйзел... Принципы неевклидизма обладают потенциалом для производства неограниченной энергии, они могут перемещать объекты неравного веса и массы между двумя точками на огромном расстоянии... Не так уж много, я бы предпочёл кончун и мочу, слитую девчонке в зад... Ты не понимаешь, я нашёл здесь ещё больше работ Генри - это завораживает... Когда девчонке наполняют „киску“ шогготской спермой, это не занимает много времени, минуту или две... Письмо не подписано, только сказано в нём, что он представляет друзей-геммологов Генри, и они хотели больше шкатулок... Я подумал, что это была глупая шутка, может быть, пока не открыл другой конверт, в котором было пять тысяч долларов... Мои сны стали ужасными, действительно окрашенными гротескной чувственностью, не похожей ни на что в моём опыте. Даже - клянусь - люди (или вещи, похожие на людей) произносят в моих снах высказывания, раскрывающие информацию, которую я проверяю позже... Никогда не слышал ни о каком Сером Доме... Йог-Сотот и его свита был и всегда будет не в известных пространствах, а между этими пространствами, затаившимся у порога... И все погибшие во время бури следуют за мной повсюду... Пожалуйста, вернись в церковь, вернись к Богу, это твоё место, милая... Пожалуйста, не оскорбляй мою память, Фрэнк... Забудь, что проклятый камень когда-либо существовал..."

Чёрная кровь бездны очищается, и тогда... ты можешь видеть. Ты можешь видеть себя.

–  Только что у меня появилось желание, понимаешь? Нет, я не могу объяснить причины.

–  Чёрт, да, Рюмка!

–  Я должен посмотреть, что в этом огромном животе, хе, хе, хе...

Твой дух падает, когда ты понимаешь, что снова оказалась в гнусной лачуге Рыбных парней. Ты сидишь обнажённой на полу из гнилого дерева, твоя вагина ноет, струйки студенистой спермы вверх и вниз по твоей груди, как следы слизняков, как белые сопли. Ты можешь почувствовать запах, который поднимается вверх - вся эта сперма, выплеснутая на тебя. Оковы стягивают твои лодыжки; цепь между ними прикручена к полу. Ты смотришь вверх...

–  Вы, ублюдки! Держитесь от неё подальше! - ты кричишь так, будто видишь кровавое убийство. - Клянусь Богом, я убью вас обоих, конченые неудачники, если вы тронете её хоть одним пальцем!

Соня растянулась на одной из испачканных кроватей, голая, с кляпом во рту и дрожит от ужаса. Она лежала крестообразно, её лодыжки и запястья были привязаны к каждой опоре кровати. Её большой беременный живот торчит, блестя от пота, пупок выпячивается, как жёлудь из плоти.

Рюмка разглаживает мозолистые руки по скользкому животу.

–  Хе-хе-хе... Хе-хе-хе, - затем его взгляд устремляется на тебя. - Мы заставим эту толстобрюхую суку родить, рыжая, - он стоит, ухмыляясь, его вялый член свисает с молнии. - А ты будешь смотреть.

–  Ага! - Клейтон начинает хихикать и подпрыгивать.

Он стоит, как всегда, толстый и вонючий, без штанов, на волосатых ягодицах мазки фекалий. Он лезет в банку с жиром, зачерпывает горсть и намазывает бледную массу на край...

–  Что вы делаете, злобные хуесосы! - кричишь ты.

...На край прозрачной пластиковой насадки, с которой ты слишком хорошо знакома. Затем он становится на колени у края кровати и после некоторой ловкости вводит трубку на несколько дюймов в вагинальный канал Сони.