Чтение онлайн

Работа шла неспешно, но задорно под немые угрозы напарнику. Когда чья-то рука опустилась прямо передо мной, прикрывая литок, я вздрогнула.

— За временем совсем не следишь, — укоризненно заметил Михаил. — Через десять минут выходить в патрульную смену.

Я оглянулась — Егора все также не было на месте. Михаил понимая потрепал меня по плечу, ведь знал, что сегодня опять за двоих отдуваться.

— Так не может продолжаться, я поговорю с шефом, но не сегодня, — некромант пытался подбодрить.

Я закусила нижнюю губу и пристально посмотрела на опустевший стул. Тревога не давала мне покоя. Мы никогда особо не ладили, да и отсутствовал он часто из-за здоровья матери, но было как-то по-другому: или предупреждал заранее, или передавал извинения, но никогда надолго не пропадал. Мы прикрывали его перед Борисом Глебовичем по собственной инициативе из жалости: характер у него был не сильно дружелюбный, а сил мало — не все отделы готовы с таким мириться. Но все же он некромант, а своих бросать не хотелось.

— Миш, а отправь к нему кого-нибудь, пусть проверят, может помощь нужна?

Увидев мой серьезный настрой, Михаил задумался и одобрительно кивнул. Видимо, он тоже подозревал неладное, но решил подождать. Обычная патрульная суета быстро выбила лишние переживания из головы. Кладбище было самым уединенным и тихим местом поблизости от Академии некромантии, и потому все жаждущие знаний и опыта студенты стремились его посетить и испытать на прочность нервы случайных прохожих своими наработками. Подопечные недоучек обычно поражали своей креативностью, так сразу и не понимала, что именно передо мной скачет. Подобные шалости вызывали ностальгию по доакадемическим временам, когда магией управляла фантазия. Правда преподаватель по анатомическому строению быстро заставил нас взяться за ум, регулярно мучая практикой по правильному сбору скелетов. Это были незабываемые пары, полные страдания и слез, ведь те, кто справлялся хуже всего, должны были рассортировать кости после общего сбора. Тогда еще наивная я позволяла творческой нотке взять контроль и вести коррективы в строение крысиного скелета. Мои старания были оценены по заслугам, и следующие четыре часа я усердно разбирала косточки, готовя их для очередного занятия. Зато строение крысы я запомнила так хорошо, что любые аномалии вызывали нервный тик.

Патрулирование оживляло скучные рабочие будни: то студентов разгоняла, жадно косящихся на заброшенные могилы, то по кустам лазила, доставая очередной неудачный эксперимент негодников, то упокоевала непонятно почему взбунтовавшегося скелета, возможно также проказы академических исследователей. Но особенно патрулирование нравилось Рыске. Радостно пищащая крыса помогала наводить ужас на неокрепшую психику ночных посетителей кладбища и задорно бегала на перегонки с новыми друзьями. Некоторых жертв экспериментов приходилось силой отнимать у Рыски, а потом уже упокоевать. Крыса не была этому рада и обиженно шипела в мою сторону, но разъяснительная беседа с угрозой запереть её в комнате отлично помогала угомонить проказницу.

Эта смена ничем не отличалась от остальных: те же шалуны, бесконечная пыльная работенка и очередное безответное письмо с жалобой в Академию, отправленное лишь для галочки. Закончив смену, я протрясла патрульную форму, радуясь, что её не так просто замарать, взяла заветную коробку и, получив наставление Михаила на обеде повеселиться от души, побрела домой.

До восхода ещё несколько часов, а там меня ждал суматошный и очень изматывающий день. Добравшись до дома, первым делом ровненько разложила кости нового прислужника в самом незаметном и темном углу комнаты. Одна из бедренных костей вызвала сомнения: она казалась светлее и меньше, чем остальные. Ощущение было такое, словно она вовсе и не подходила этому скелету. Долго размышлять не стала, но зарубку в памяти оставила. Как говорил наш преподаватель: «После моих занятий вы сердцем начнете видеть, что скелет не здоров. Запомните, каждое сомнение — ниточка к правде!» Глаза слипались, позволяя правде остаться нераскрытой. Холодная, бодрящая ванна и мягкое одеяло заставили мгновенно расслабиться и погрузиться в сон.

Поднимали меня сразу несколько служанок, бодро раздавая друг другу приказы. Я полусонно следовала их просьбам, а в тайне ненавидела статус семьи. Недостаточно было просто надеть новый, подготовленный наряд и выйти встречать гостей к определенному времени. Все утро было распланировано под разного рода процедуры: умывание, натирание, массаж, нанесение макияжа, облачение в выбранное мамой платье и создание милой прически. Заботливые рука служанок умело выполняли свою работу, так, что мне удалось сидя подремать еще около часа. Надев платье, почувствовала себя некомфортно: открытые плечи и слишком глубокий вырез прямо-таки кричали о желании привлечь внимание. Пока старательно поправляла лиф, надеясь, что вырез окажется чуть более скромным, служанки орудовали над волосами.

Закончив, меня торжественно подвели к большому зеркалу и с нетерпением ждали реакции. Я остолбенела. На меня смотрела непривычно красивая девушка в прекрасном фиолетовом платье. Черные волосы собраны в нехитрую прическу: несколько кос пересекают струящиеся, чуть подкрученные локоны. Легкий, едва заметный макияж придавал лицу свежести и скрывал синяки под глазами, наработанные за бессонные ночи. Я неловко прикоснулась к щеке, желая убедиться: себя ли вижу в отражении. Служанки выглядели довольными, но слезно умоляли больше не трогать лицо, надеясь, что их работа останется безупречной.

Живот недовольно заурчал, ведь завтрак я пропустила, а ужин — не помнила был ли он вообще у меня. Служанки оказались подготовленными, и потому сразу внесли легкие закуски, но предлагая их провели целую разъяснительную беседу о необходимости есть аккуратно. Я почувствовала себя ребенком, который впервые посещает банкет — столько шуму и ненужной суеты вокруг. Убедившись, что я все же сознательный некромант, служаки поспешили уйти, сообщив, что придут известить о прибытии гостей.

Оставшись одна, я ощутила нарастающую тревогу. «Это ведь определенно будут стражи, да?» Руки едва заметно затряслись, а я раздраженно цыкнула. Сколько бы не пыталась бороться — страх не исчезал, иногда, казалось, даже наоборот становился сильнее.

— Это не должны увидеть, нужно держать себя в руках, — повторяла я, поправляя смущающий наряд.

Утром я думала отступить от подготовленной шалости и готова была изобразить послушную дочь, но увидев выбранный мамой откровенный подарочек и непреклонность отца в отношении стажей, набралась решимости впечатлить гостей основательно. Сначала решила разобраться с платьем. Ничего лучше платка в тон не придумала, и теперь озадаченно крутила небольшой клочок ткани, стараясь прикрыть как можно больше. Получилось не так уж и плохо, хотя удалось прикрыть лишь плечи, но так образ смотрелся немного скромнее. Далее пошла пробуждать сопровождающего.

Поднять человеческий скелет оказалось куда сложнее, чем я думала, да и непривычное, неудобное платье мешало отточенным движениям. Громоздкий подол то и дело норовил сдвинуть разложенные кости, так что его приходилось задирать, что в обществе считалось верхом неприличия. Не о том служанки беспокоились, ох не о том. Закусками я платье не испачкала, а вот сейчас опасалась его основательно подпортить.

Расчертив нужные знаки, я принялась медленно вливать силу. И вроде в голове рассчитала время точно до прибытия гостей, но в реальности все пошло не по плану. Когда в дверь отчаянно стучали служанки, призывая к моей совести, я еще не завершила контракт. Прервать связывание я не могла, а потому велела сообщить, что спущусь непосредственно к обеду. Услышав преувеличенные вздохи и тревожный щебет за дверью, успокоилась и поторопилась с завершением. Служанки хоть и хрупкие, нежные создания, но при необходимости разломают дверь и упокоят неупокоенных, только бы не мешали им работать. Когда вносила последние штрихи в контракт, овевая скелет синей дымкой, терпение закончилось у всех. Дверь распахнула главная служанка. Мария быстро оглядела комнату и отыскав меня, тут же поменялась в лице.

— Что это? — Она брезгливо указала на моего нового прислужника.

— Егорка.

Надо сказать, меня всегда поражали собранность и рассудительность Марии, а также ее умение мгновенно ориентироваться в ситуации и расставлять приоритеты. Сдержанно поджав губы, она подбежала ко мне, оценивая масштаб проблемы. Удовлетворительно кивнув своим мыслям, Мария потянулась к платку, но была остановлена Рыской. Крыса зашипела и, подскочив ближе, попросилась на плечо. Служанка махнула рукой и вновь вернулась в непоколебимый образ.