Чтение онлайн

Какое-то наигранное расстройство на лице, а вот глаза выдают напряжение — вертикальные зрачки сейчас под углом к переносице, а фиолетовый всполох то оседает, то вздымается кверху.

Да он форму поменять пытается! И что, неужели не удается? Прямо как у нас, только мы не можем принять форму человека, а он — дрох-куара… Даже не знаю: радоваться или беспокоиться?

Дрох-куары крупнее в крылатой форме и сильнее, если уж сравнивать, так что лучше пусть магистр остается человеком, хоть нам и не удобно смотреть на него сверху вниз. Это только в книгах пишут, что взгляд свысока принижает того, на кого взгляд этот направлен, но это не про нас. Дрохи в любой форме могут смотреть так, словно они выше и сильнее, даже я в теле человека будучи на две головы ниже всех своих родственников мужского пола могу посмотреть так, что все сразу пригибают голову и опускают плечи (и дело не в том, что я принцесса, а они мне подчиняются, точно-точно). Так что смотреть на магистра в его человеческой форме просто неудобно — шеи затекают.

— Я всего лишь пришел сказать вам то, до чего вы бы сами додумались рано или поздно, — усмешка у магистра Клевра получилась едкая, прямо все внутри переворачивала. Как я его могла считать красивым и мужественным? Мерзкий субъект! — Чтобы большей части вашего отряда вернуться в Арх-Руа, необходимо, чтобы все красавицы королевского рода (ироничный поклон в нашу сторону, а затем по кругу, не упуская из виду ни одну дрохи) остались в том мире, куда открываются порталы, настроенные на королевскую кровь.

Словно солнце взорвалось и осыпалось на землю, а вокруг настала непроглядная Тьма, в которой звуки тонут, не добираясь до нас.

Сдавленный вскрик застрял посредине горла и ни туда, ни сюда — встал комом, даже дышать не дает. Думаю, состояние остальных не многим отличается от моего — они все смотрят на Клевра и молчат, нервно подрагивая хвостами и крыльями. Да еще у каждого три-четыре головы поникли, спрятавшись под крыльями, словно смотреть и думать сложно стало всеми головами. Мои все четыре убрались в «домик», грустно шипя и странно покашливая, словно это у них нервное.

— За что ты так с нами? — мама смотрит всеми десятью глазами, словно они помогут понять, когда дрох-куар, которого во дворце считали почти родственником, а дядя Рар — другом и коллегой — сошел с ума до такой степени, что решил уничтожить королевский род Арх. Не просто всех женщин отправить в другие миры, но и мужчин лишить их Истинного пламени и возможности продолжить род без нас. И ведь они даже от пламени в сердце отказаться не могут: если Истинное пламя проявилось, то уже ничего изменить нельзя.

Говорят, раньше, в более дикие времена, короли могли продолжить свой род, отказавшись от пламени в сердце на алтаре Матери дрохов, а потом соединившись с дрохией в крылатой форме. Но это только если не коснулось его сердца Истинное пламя. А в нашей семье только у нас, младших дочерей короля, у кузин да у дяди Рара нет еще Истинного пламени в сердце…

И у меня нет?

Вот значит, как об этом узнают — мельком, в ходе какого-то разговора, который к моему сердцу никакого отношения не имеет… И браслет Торбурга никак не снять… Лишь бы не бродить в этом пространстве больше года!

— За что? — Клевр усмехнулся, теперь уже жёстко, презрительно, словно у него червяк земли попросил.

От этой гримасы стало совсем неуютно, ведь мы знали его почти всю жизнь и даже не догадывались, какая темнота царит в его сердце.

— За тот день, когда ты отказалась от меня, Сиушель.

— Отказалась? — тётя Каммей не дала никому даже рта открыть — рванула возмущённо, словно она лучше всех знала, что это был за день. — Да ты забыл, видимо, что сам не смог продемонстрировать Истинное пламя. Или может тебе напомнить, как ты пытался обмануть Мать дрохов, выдавая иллюзию за Истинное пламя?

— Камми, не надо, — мама попыталась успокоить тётю, но та даже не услышала — столь велик был ее гнев.

— Ох, Каммей, — как-то ехидненько прозвучал голос магистра, — а я-то думал, что ты уже забыла, что я не тебя выбрал — всё-таки Истинное пламя в сердце зажглось. Не к лицу дочери короля быть столь злопамятной и мелочной.

— Ты! Тыыы… — голоса пяти голов взлетели до визга и выше, так что уши заложило, — ты пытался обвинить меня в том, что я забрала твое Истинное пламя!

Ого, а так разве можно? Знаю, что до двадцати шести лет, если дрох или дрохия не встретили спутника, к которому разгорелось Истинное пламя в сердце, то при каких-то особых обстоятельствах, которые грозят смертью дроху, его родители могут отказаться вместо него от пламени в сердце, и тогда дрох живёт дальше с пустым сердцем.

Что это меняет в его жизни? Толком никто не может сказать, просто объясняют, что без Истинного пламени дрох не может завести детей, ну и нет той целостности и единения с тем, с кем дрох решит завести семью. Дрох все время будет что-то искать и не находить, ведь пламя в сердце уже не вернёшь.

— Каюсь, было дело, — шутливый поклон в сторону тёти, и снова отскок, когда со спины попытались подобраться двое телохранителей, — но, согласись, какая была возможность — сладкий улукхай, даже жаль, что не получилось.

А за его спиной уже открывается портал: синий, мощный, настроенный на его ауру, только его и ждет…только его — другой никто не проскочит…возможно, Валер, как его ученик, имеет шанс.

Или дядя Рар — у них в аурах есть схожие частицы. Это только говорят, что аура неповторима, одна для одного, и подделать ее невозможно, однако схожие частички есть у всех: стоит двоим соприкоснуться, пообщаться, просто поговорить немного — и вот уже частичка ауры перекочевала на собеседника. А если вы долго дружите или соперничаете, проявляете сильные эмоции, то таких частичек несчитанное множество.

Любовь, как зовут обычные люди Истинное пламя, тоже оставляет в ауре частички, даже более мощные, щедрые, неистребимые. Возможно, будь у магистра к маме сильное пламя, то и мама могла бы пройти тот портал, стоит только напрячься и заглушить те частички ауры, которые не относятся к Клевру…

Но мама не пойдет на это даже если б могла — видно по ее напряженным крыльям, по чешуйкам, вздыбленным от ярости, по тому, как смотрят все пять голов на магистра, почти не мигая.

Я б на месте магистра даже не стала рассматривать эффект от своих слов, а сразу бы рванула в портал со всех крыльев, чтоб ненароком в человеческой форме не подожгло от гнева, который вот уже готов вырваться из всех голов разом. Но тот, видимо, слишком долго ждал этого дня, чтобы прочувствовать всю прелесть мести: стоит на краю портала — одна нога уже в том мире, в который нас выкидывает (ощущаю магию мира и запах его незабываемых растений; вот честно, не будь все так печально с нашим попаданием в этот мир, я бы в нем сама с удовольствием задержалась), а другая еще здесь — в нашем пространстве, между мирами. И он еще ухмыляется, словно вышел в итоге победителем.

— Вы знаете, что делать, — гад даже воздушный поцелуй послал, — иначе с вами будет тоже самое, что и с розами, которые я вам дарил перед входом в портал.

И портал пропал — он даже шаг не сделал внутрь — а мы остались стоять, переваривая все, что услышали. Говорят же, что чем дрох крупнее, тем мозг у него занят больше, особенно если пять голов одновременно начинают думать. В общем, мы застыли, пытаясь понять, что там было с розами (к сожалению, присказка про крупного дроха имеет более неприглядную трактовку: чем дрох крупнее, тем он глупее).