Чтение онлайн

— А твоя ученица? — напомнила Королева. — Она недавно научилась говорить с кораблями и получила Знак Союза.

— Альмире я уже отправил сообщение, — отозвался Король. — И надеюсь на её помощь. Но наша главная надежда — Лиэлль. По-настоящему помочь Рильстранну может только она.

Эта странная бесснежная зима действовала депрессивно и на туристов, и на самих петербуржцев. Казалось, ноябрь не прекращался. Он будто вознамерился задержаться здесь — кто знает, насколько?.. В прошлом году люди проклинали снежные завалы, покрытые льдом тротуары и новоязные «сосули». А сейчас мало кто не мечтал о снеге, лишь бы скрасить серые, унылые тона вечного ноября.

И этот день выдался таким же серым и хмурым. Немногочисленные прохожие на набережной лейтенанта Шмидта, спешившие укрыться от холодного ветра в офисных зданиях или в салонах маршруток, не обратили внимания на буксир, остановившийся возле спуска к воде. И тем более не обратили внимание на легко одетого молодого мужчину, соскочившего с борта буксира на гранитные ступени.

— Торнадо, друг, спасибо! — поблагодарил мужчина. Буксир с надписью «Торнадо» на борту издал приветственный гудок и начал разворачиваться в сторону порта.

Мужчина некоторое время постоял, глядя буксиру вслед. Ветер развевал его тёмные вьющиеся волосы, надувал белую рубашку и трепал матросский воротник. Но, видимо, холодный ветер прибывшему был нипочём.

— Игорь! — окликнули его сверху. Темноволосый мужчина обрадованно оглянулся:

— Ты уже здесь, Святогор!

— Я тебя уже десять минут высматриваю, — ответил густой низкий голос, наводящий на мысль о пароходном гудке. Мужчина в рубашке с матросским воротником легко взбежал по ступеням. Его встретил обладатель голоса, могучий коренастый бородач в морской форме:

— Пойдём. Хранительница ждёт тебя.

Они направились к ближайшему светофору, чтобы перейти дорогу, по которой, забив болт на ограничения скорости, неслись автомобили. Бородач Святогор нажал кнопку на светофоре. Строго говоря, этого было не нужно — Ирбенский и Красин могли перейти дорогу невзирая на мчащиеся машины, — но они всё-таки старались соблюдать правила, принятые в мире людей.

— Мне как-то неудобно, — говорил Ирбенский. — Может, это и правда всего лишь ночные кошмары. А я отвлекаю Хранительницу от городских дел по пустякам…

— Боюсь, что это не пустяки, Игорь, — отозвался Красин. — Аврора тут выяснила кое-что… Она расскажет тебе сама. — Он подтолкнул друга в спину: — Зелёный. Идём!

Перейдя дорогу, Ирбенский и Красин зашли в один из особняков, построенных в стиле классицизма. Поднялись по полутёмной лестнице и прошли в просторный зал с высокими окнами, частично прикрытыми белыми шторами.

Зал тоже был оформлен в классическом стиле. В простенках между сдвоенных мраморных полуколонн висели потемневшие от времени картины, в основном изображавшие морские сражения. Над ними тёплым жёлтым светом горели электрические свечи в канделябрах. Люстра, свисавшая с потолка, украшенного лепниной, тоже горела; искусственный свет создавал ощущение тепла и уюта.

У окна, выходившего на Неву, стояла высокая женшина в бушлате. Когда Ирбенский и Красин вошли, женщина повернулась к ним. Лицо её, с правильными, чёткими чертами, наводило на мысль об античной богине. Собственно, богиней она и была, хоть и не древнегреческой.

— Доброго плавания, Аврора, — поздоровался Красин и представил друга: — Это плавучий маяк Ирбенский, я о нём рассказывал.

— Доброго плавания, — немного смущаясь, Ирбенский протянул Авроре руку. — Извините за беспокойство, если что…

— Ко мне можно на «ты», — сказала Аврора, обменявшись с Ирбенским рукопожатием. — Садитесь, — она кивнула на стулья с высокими деревянными спинками за массивным круглым столом.

Ирбенский и Красин последовали её приглашению. Аврора сняла бушлат и повесила на спинку стула, оставшись в матросской тельняшке. Сев напротив Игоря и Святогора, она обратилась к Ирбенскому:

— Святогор мне уже сообщил, что ты беспокоишься о брате. Расскажи, что именно тебя тревожит. Какие мысли тебя посещают в связи с ним, что ты чувствуешь, чего боишься.

Ирбенский немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Уже несколько ночей подряд мне снятся сны, связанные с братом. Сначала будто я ищу брата среди теней, зову его и не могу найти. Каждый раз после этого я просыпался со смутной тревогой. А сегодня мне снилось, что брат тонет, его затягивает в какую-то тёмную глубину, и маяк на его мачте гаснет…

Аврора покачала головой:

— Не думаю, что это просто сны… Вы, братья, должны хорошо чувствовать друг друга. К тому же вы — плавучие маяки, а маяк маяка видет издалека, — она чуть улыбнулась и снова стала серьёзной: — Недавно произошли ещё кое-какие события. В новостях о них вряд ли расскажут, но в Интернете уже пошли слухи. На одном из форумов пишут, что недавно с базы в Каспийске был угнан экраноплан «Лунь». В той же ветке другой человек уверяет, что «Лунь» был замечен возле причала гидрографических судов в Астрахани и что… — Аврора сделала паузу, глядя Ирбенскому в глаза: — «Лунь» увёз маячную мачту твоего брата, установленную на берегу.

Ирбенский потрясённо молчал. Потом через силу проговорил:

— Но… зачем? Для чего ему потребовалась маячная мачта?

— Хороший вопрос, — отозвалась Аврора. — А ещё интересно, каким образом это было сделано. На «Луне» нет нужных приспособлений. Нет даже поворотных кранов. — Помолчав, она добавила: — Уверена, здесь не обошлось без техномагии. И скорее всего, поработали техномаги не из нашего мира. «Лунь» им требовался как посредник.

— Техномаги? — вздрогнул Ирбенский. — Но всё-таки… зачем?

— В фонаре плавучего маяка, пока он горит, живёт частица его души, — ответила Аврора. — Поэтому свет маяка обладает необычной силой. Он способен дать возможность тем, кто находится в тёмных мирах, выйти из вечного сна. А для тех, кто сознательно стал Тёмным, маяк — источник энергии, из которого они будут пить, пока не опустошат до дна. И тогда Астраханскому грозит опасность: он сам может погрузиться в анабиоз где-нибудь в мирах вечной ночи.

— Но как же так? — воскликнул Ирбенский. — Ведь душа брата — в светлом мире, мне так сказали!

Аврора грустно покачала головой:

— Всё верно… Но если Тёмные начнут пить его жизненные силы, то и светлый мир не сможет удержать его. Он там развоплотится.

Ирбенский вскочил из-за стола:

— Но ведь можно же что-то сделать! — Он подошёл к сидевшей за столом Авроре и остановился перед ней: — Хранительница, что я могу сделать для брата?

— Верить в него и поддерживать добрыми мыслями, — ответила Аврора. Поднявшись, она положила руку Ирбенскому на плечо: — Это не так мало, как может показаться. А я организую расследование, подключу наших техномагов, и мы вернём маячную мачту Астраханского на место.