Чтение онлайн

Он тщательно проверил состояние аккумуляторных батарей, убедился в том, что пустые баллоны скислородом заменены на полные, а потом придирчиво осмотрел все судно. Вполне удовлетворенный результатом осмотра, осторожно провел пальцами по прозрачной сферической поверхности кабины. «Форма и бристольский стиль», – сказал он с улыбкой на губах.

Остин перебрался с субмарины на палубу «Маммичага». Это судно с двойным корпусом, как катамаран, длиной восемьдесят футов было самым маленьким среди других судов агентства НАПИ. Как и крохотные рыбки, благодаря которым оно получило свое название, «Маммичаг» прекрасно чувствовал себя и в пресной, и в соленой морской воде. На самом деле модифицированная версия судна был изначально разработана для берегового патрулирования в прибрежных водах Новой Англии. Судно было достаточно устойчивым в любую погоду и могло развивать скорость до двадцати узлов в час. Несмотря на небольшой размер судна, в трюмах «Маммичага» можно было разместить довольно солидный груз для самых разнообразных операций. Любой более крупный корабль просто не смог бы добраться вверх по реке до этого ледника.

Почувствовав, что в отсутствие Скай не с кем поговорить и вообще тоскливо на субмарине, Остин, захватив большую чашку кофе, спустился вниз, в лабораторию. Это была небольшая каюта, сплошь уставленная компьютерами. Как и все на судне, лаборатория казалась маленькой и тесной, но ее электронные «нервы» и информационные возможности позволяли поддерживать надежную связь с самыми хитроумными информационными системами и самыми чувствительными инструментами подводного исследования.

Остин плюхнулся в кресло перед одним из мониторов, отхлебнул глоток кофе и вызвал нужный файл на экране дисплея, который отслеживал с помощью сонарного сканера подводный мир. Доктор Гарольд Эдгертон разработал этот сонарный сканер еще в 1963 году, впервые поместив сонар не под днищем судна, а сбоку. Изобретение позволило исследовательским судам охватывать гораздо большее пространство подводного мира и вообще произвело революцию.

Когда «Маммичаг» впервые прибыл на это место, Скай попросила исследовать прибрежную часть озера, прилегающую к леднику. Она считала, что торговый путь непременно должен был проходить по берегу озеpa, стало быть, древние купцы так или иначе должны были основать какие-то поселения на берегах.

Пока они с субмарины изучали дно озера, судно продолжало проводить сонарное исследование его берегов по всему периметру, и сейчас Остин решил посмотреть, что удалось сделать за это время. Он стал медленно просматривать изображения на экране с помощью режима самого высокого разрешения. При этом на экране приводились все основные параметры – долгота, широта и местоположение исследуемого объекта.

Остин знал, что понимание смысла изображаемых объектов и их правильная интерпретация всецело зависели от накопленного опыта и правильной научной методики, но его сейчас мало интересовал этот процесс. Дно Спящего озера не отличалось многообразием форм, а его ровная поверхность навевала скуку. Откровенно говоря, дно озера было еще более тоскливым, чем его поверхность. Через некоторое время Остин заметил, что думает о чем-то своем, глаза стали слипаться, но, когда на экране появился какой-то странный предмет, он мгновенно пришел в себя, подался вперед и вернул только что промелькнувшее на экране изображение. Он внимательно посмотрел на темный крест, вырисовывавшийся на монотонном фоне песчаного дна. Заинтригованный увиденным, щелкнул мышкой компьютера и увеличил изображение в несколько раз, чтобы рассмотреть детали.

На экране отчетливо просматривался силуэт самолета, Остин мог различить даже его кабину. Он щелкнул на окошко «печать», и секунду спустя получил отпечатанное изображение, после чего долго рассматривал его перед лампой. Часть крь!ла этого самолета начала прошлого века отсутствовала, все остальное было на месте. Он вскочил с места и направился к выходу, чтобы поделиться открытием с капитаном судна, но в этот момент в лабораторию ворвался возбужденный Франсуа. Спокойный француз обычно доброжелательно улыбался, но сейчас он был чем-то сильно взволнован. Как будто ему сообщили, что неожиданно рухнула Эйфелева башня.

– Месье Остин, срочно поднимитесь на мостик.

– Что случилось? – удивился Остин.

– Дело касается мадемуазель Скай.

Остин почувствовал неприятный холодок в животе.

– А что с ней стряслось?

Франсуа что-то затараторил на так называемом франглийском языке, который представлял собой жуткую смесь французского и английского. Остин оттолкнул в сторону возбужденного француза и устремился вверх по трапу, перескакивая через ступеньки. Капитан стоял в рубке и о чем-то оживленно говорил в микрофон. Увидев Курта, он коротко бросил: «Attendez» [7] – и отложил в сторону микрофон.

Капитан Жак Фортье, щуплый мужчина франкоканадского происхождения, принял американское гражданство, чтобы поступить на работу в агентство НАПИ. Его знание французского языка оказалось весьма полезным в этой экспедиции, хотя некоторые местные французы хмыкали за его спиной, подсмеиваясь над неустранимым квебекским акцентом. Фортье не раз говорил Остину, что ему плевать на все эти насмешки, мол, его акцент ничуть не хуже, чем у многих провинциальных жителей Франции. По правде говоря, Фортье вообще мало что беспокоило, и именно это обстоятельство насторожило Остина, когда он увидел озабоченное лицо капитана.

– Что там со Скай? – сразу перешел к делу Остин.

– Я только что говорил по телефону с главным управляющим гидроэлектростанции, он сообщил, что там произошел несчастный случай.

– Несчастный случай?

– Скай и еще несколько человек находились в тоннеле под ледником…

– Что она там делала?

– Там расположена лаборатория, в которой группа ученых проводит наблюдение за движением ледника. Это часть довольно сложной системы тоннелей, которую руководство электроэнергетической компании соорудило для отвода поступающей от таяния ледника воды. Похоже, в результате несчастного случая вода затопила один из тоннелей, тот, в котором они находились.

– Руководство электростанции поддерживает контакт с лабораторией?

– Нет. Телефонная линия не работает.

– Значит, мы не знаем, живы они там или нет?

– Похоже, что так, – подтвердил Фортье, понизив голос до шепота.

Эта весть поразила Остина до глубины души. Он сделал глубокий вдох, а потом медленно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями.

Немного успокоившись, посмотрел на капитана.

– Передайте управляющему, что я хочу с ним встретиться. Скажите, чтобы он подготовил детальный план расположения всех тоннелей. И дайте лодку, чтобы доставить меня на берег. – Остин сделал паузу, неожиданно осознав, что фактически отдает приказы капитану. – Извините, – тихо сказал он, – что веду себя как сержант морской пехоты. Это ваше судно, и я могу лишь предлагать какие-то меры.

– Ваши предложения приняты, – добродушно улыбнулся капитан. – Ничего страшного. Я понятия не имею, как поступить в этих обстоятельствах. Судно и вся команда ввашем полном распоряжении.

Капитан Фортье взял микрофон и стал что-то быстро говорить по-французски, а Остин тем временем вглядывался в вершину ледника сквозь стекло на капитанском мостике. Он стоял неподвижно, как статуя, но спокойствие было обманчивым. В его голове уже роились мысли относительно выбора наиболее эффективной стратегии поиска пропавших людей. Правда, все портило гнетущее ощущение бесполезности, – невозможно было выработать сколько-нибудь эффективный план, не зная толком, с чем именно придется иметь дело.

В этот момент он вспомнил очаровательную улыбку, которой одарила его Скай на прощание, покидая судно. Он понимал, что обстоятельства против них, но ему очень хотелось еще раз увидеть эту многообещающую улыбку.

Грузовик уже ждал Остина на берегу озера. Водитель с бешеной скоростью рванул вверх по пыльной дороге и вскоре остановился перед входом в приземистое бетонное здание, перед которым нервно прохаживался какой-то человек. Мужчина бросился к машине, открыл дверцу и приветливо протянул руку Остину.