Чтение онлайн

– Отец любил останавливаться в этом отеле. Когда он приезжал, мы всегда встречались здесь. У нас был своеобразный ритуал – он брал водку и мартини, а я – вино.

Люна поднесла бокал к губам. Райен с его чуткостью к человеческим переживаниям не мог не почувствовать глубину испытываемой Люной печали.

– Что случилось, Люна?

Она смотрела прямо перед собой широко открытыми глазами, никого не видя, кроме отца: тот весело смеялся и бросал в рот орешки.

– Ничего, Райен, ничего… просто мне ужасно его не хватает.

– Кого? Простите, если я так непонятлив, но о ком вы говорите?

Люна тряхнула головой, словно желая прогнать печальные воспоминания, и перевела взгляд на недоумевающего Райена.

– Я говорю об отце, он оставил меня… умер меньше месяца назад.

Райен мысленно представил себе высокого красивого мужчину, которого видел рядом с Люной на банкете в честь окончания съемок.

– Мне очень жаль. Я ничего не знал. Представляю ваше горе. Сколько ему было лет?

– На следующей неделе исполнилось бы пятьдесят пять. Мы собирались отпраздновать его день рождения в Новом Орлеане – вдвоем. Он очень любил джаз, ну… и я тоже.

Ей вдруг пришло в голову:

– Кстати, я ведь зарезервировала для нас номера. Совсем забыла. Надо отменить заказ.

Решив, что нужно выпить чего-нибудь покрепче, Райен обратился к бармену:

– Налейте мне виски с содовой. – И указывая на почти пустой бокал Люны, добавил: – А даме – еще вина.

Райену не хотелось продолжать разговор на эту печальную тему, но инстинкт подсказывал, что Люне необходимо выговориться.

– Вы, наверное, были очень близки с отцом?

– Он был для меня всем – даже когда я была вот такая. – И Люна показала рукой над полом, какая она тогда была маленькая. – Не могу поверить, что никогда больше не поговорю с ним, не увижу его лица, не услышу голоса, не поделюсь своими огорчениями. Он был моим лучшим другом.

– А мать у вас есть?

Лицо Люны было белым как мел.

– Она умерла.

Райен не знал, как ее утешить.

– Представляю, как вам тяжело, Люна. Вряд ли вас успокоят мои слова, но все говорят, что время – лучший лекарь. Сейчас просто прошло слишком мало времени.

Люна согласно кивнула, одним глотком допила вино и пододвинула к себе второй бокал.

– Спасибо за вино, Райен. Но сейчас я не очень веселый компаньон. Кстати, сколько времени вы собираетесь пробыть в Нью-Йорке?

– Всего несколько дней. Хочу предложить Тревору Гулду написать музыку для «Бумаг Митфордов».

Люна присвистнула.

– У вас будет отличное музыкальное сопровождение – он очень талантливый композитор.

– А вы здесь долго пробудете?

Райен задал вопрос с задней мыслью, собираясь пригласить Люну пообедать с ним завтра вечером.

– Завтра улетаю в Лондон. Я приехала в Нью-Йорк на встречу с большим человеком – моим бывшим боссом Клейтоном Спенсером, чтобы предупредить о своем уходе с работы. Он попросил меня задержаться еще на месяц, пока они не найдут замену. Меня это устраивает – успею закончить все дела в Лондоне. О квартире вам беспокоиться не нужно – банк будет продолжать ее снимать.

– А чем вы теперь займетесь?

– Возглавлю банк отца. Он сам его создал, начав практически с нуля, и всегда мечтал, чтобы я продолжила его дело. Только произошло это слишком рано.

Она отодвинула недопитый бокал и встала из-за стойки.

– Спасибо, Райен, было приятно повидать вас.

Райен тоже поднялся.

– Не знаю, как вы, а я ужасно проголодался – только что прилетел из Лондона и весь день перебивался на кукурузных хлопьях, не считая легкого завтрака в самолете. А что, если нам пообедать вместе – ненавижу есть один.

Люна представила пустую комнату, любезно предоставленную ей банком, извечный гамбургер и бутылку вина, с которой она теперь не расставалась. Она уверяла себя, что пьет только для того, чтобы лучше заснуть, боясь признаться самой себе, что это не так.

– Хорошо. С удовольствием. Но не обещаю, что вам со мной будет очень весело.

Райен заплатил по счету.

– Не беспокойтесь. Над моими шутками все равно никто уже давно не смеется.

Люна не могла не улыбнуться. Райен повез ее в «Фузилио», итальянский ресторан, в котором бывал и раньше; тот располагался на Третьей авеню между Семьдесят пятой и Семьдесят шестой улицами. Там они съели великолепную пиццу и картофель фри, – все обильно поливая кетчупом и запивая великолепным «Вальполичелла», которого заказали целых две бутылки. В конце обеда каждый выпил по три чашки капуччино.

– Отлично провели время, – заметил Райен, когда они вывалились на улицу, безумно смеясь.

– Просто замечательно. Спасибо, Райен, давно я не чувствовала себя так хорошо. Правду говорят – пить надо, когда находишься с друзьями, когда весело, а не заливать горе.

– Дошло и до этого?

Выражение ее лица сказало ему, что догадка верна.

– Бывает.

Они молча шли по улице, но в этом молчании не было ничего тягостного. Неожиданно Райен нарушил тишину, с яростью проговорив:

– Что за штука эта жизнь! Иногда она приводит меня в отчаяние. Почему с хорошими друзьями случаются всякие жуткие вещи, а плохие живут благополучно?

– Не знаю, Райен.

Райен остановился и повернул ее к себе. Его лицо было так близко, что до Люны долетало его горячее дыхание.

– Но кто-то должен знать. Почему такое случилось с вами?

Как всегда, возбужденная его близостью, Люна поспешила разрушить интимность момента. За его спиной она разглядела желтое такси, махнула рукой – и машина подъехала.

– Спасибо за вечер, Райен. Надеюсь, с музыкой к фильму все будет в порядке.

Она держалась за ручку дверцы, не в силах сдвинуться с места. Райен тоже не хотел расставаться, мучительно ища предлог побыть с ней еще немного.

– Послушайте! Никогда не видел Ист-Ривер ночью. Может, покажете?

– Хватит, Райен! Вы ведь жили в Нью-Йорке – такого быть не может, чтоб не видели.

– Ладно. Признаю, слукавил. Но с вами вместе точно там не бывал.

Люна рассмеялась и распахнула шире дверцу.