Чтение онлайн

Предположения комиссии по досрочному освобождению были оправданны. Джека освободили из тюрьмы в декабре 1935 года после того, как он отсидел три года из положенных четырех. Джек немедленно вернулся к своей прежней деятельности, но никогда больше не попадал в тюрьму.

Гацик умер от сердечного приступа в возрасте шестидесяти девяти лет в 1956 году во время обеда. Друзья устроили ему роскошные похороны. Только бронзовый гроб стоил 5000 долларов. Один гангстер, который присутствовал на похоронах, заметил, что за те же деньги они могли похоронить его в «кадиллаке».

Как и Уэйкси Гордон, Джейкоб «Гурра» Шапиро, закадычный друг Лепке Бухалтера в течение многих лет, умер в тюрьме. Шапиро родился в России в 1885 году и переехал в Штаты, когда ему было двенадцать. Будучи одним из девяти детей, Джейкоб бросил школу в раннем возрасте и так и не научился правильно читать и писать. Это было одной из причин выбора им профессии вора и вымогателя.

Кличка Джейкоба (Гурра) произошла от его трудностей с английским языком. Когда он злился на кого-то, кричал: «Gurrah here» [11] — «Убирайтесь отсюда!» Джейкоб обычно сопровождал это восклицание кулаком или пинком. Для его приятелей и для полиции он был «Гурра Джейк».

Джейкоб был уродом: пять футов ростом, вес двести фунтов, сплющенный нос, толстые губы и толстые пальцы, коричневые вьющиеся волосы и большие глаза.

У него был дурной характер. Ему еще не исполнилось восемнадцати, когда он стал вором и хулиганом. Будучи подростком, Джейк встретил Лепке в Нижнем Ист-Сайде, они вместе занимались грабежами. Вместо того чтобы соперничать, они решили объединить свои силы. Лепке понял, что может использовать силу Джейка, а Джейк сообразил, что ему не помешают мозги Лепке. Этот дуэт прославился как «Л и Г», или просто «ребята».

Оба начинали с работы на главаря нью-йоркского преступного мира Арнольда Ротстейна. Поначалу других занятий у них не было, но ситуация изменилась во время забастовки в швейном центре Нью-Йорка в 1926 году. Обе противоборствующие стороны использовали гангстеров для выяснения отношений. Ротстейн отправил своих людей, и среди них Лепке и Гурру, на помощь профсоюзам. Когда забастовка закончилась, Лепке и Гурра взяли профсоюзы под свой контроль. После 1926 года Лепке и Гурра работали не на Ротстейна, а вместе с ним.

Как только ребята получили контроль над профсоюзами, они стали брать взятки и требовать дань с членов профсоюзов. В то же время они выколачивали крупные суммы из владельцев швейных предприятий, желавших избежать забастовок.

С 1915 по 1933 год Гурру арестовывали пятнадцать раз по обвинению в краже со взломом, нападении, похищении людей, незаконном ношении оружия, воровстве и нарушении федерального закона об антимонопольной политике. Он отбыл пять недолгих сроков заключения. И хотя по слухам в преступном мире и согласно информации полиции он был замешан в убийствах, в частности в убийстве Джейкоба Оргена по кличке Малыш Оги, для обвинительного приговора никогда не хватало доказательств.

Гурра был просто счастлив, когда ему удавалось применить силу. Он считал, что удар в челюсть лучше резкого слова, а пуля или бутылка кислоты интереснее, чем драка.

В 1936 году федеральное правительство осудило Гурру и Лепке за нарушение закона об антимонопольной политике. Оба были приговорены к двухлетнему тюремному заключению, но были отпущены под залог. Окружной судья Мартин Т. Мэнтин отменил приговор Бухалтеру, но не Шапиро. Ходили слухи, что судью Мэнтина подкупили, но доказательств не нашлось.

Гурра исчез сразу же после того, как был отпущен на поруки. Полиция штата Нью-Йорк и федеральное правительство разыскивали его везде, включая Польшу и Палестину, но он сам сдался ФБР после того, как скрывался около года.

В 1938 году Шапиро привлекли к суду, вынесли обвинительный приговор за рэкет и приговорили к пожизненному заключению. Он умер в тюрьме в возрасте пятидесяти лет в 1947 году. За несколько месяцев до смерти Гурра с горечью сказал другим заключенным, что напрасно пошел на поводу у Лучано, Лански и Лепке. Сделай он все по-своему, применяя насилие, по его словам, он был бы на свободе.

У Лепке Бухалтера начались серьезные проблемы после того, как судья Мэнтин его отпустил. Специальный окружной прокурор Дьюи, уже осудивший Уэйкси Гордона за уклонение от уплаты налогов, а Лаки Лучано — за организацию проституции, начал охоту за Лепке с удвоенной энергией. Дьюи считал, что арест Лепке нанесет смертельный удар организованной преступности Нью-Йорка и обеспечит ему самому победу на губернаторских выборах. Он устраивал налеты на контору профсоюза и компании и конфисковывал их документацию. Он прослушивал телефоны и вызывал в суд сотни свидетелей. Всех, кто так или иначе был связан с Лепке, приглашали в суд, допрашивали, угрожали тюрьмой и оказывали гигантское давление, чтобы заставить говорить.

Жизнь Лепке превратилась в кошмар. За его конторой постоянно следили, телефоны прослушивались, а полиция следовала за ним повсюду. Ему приходилось встречаться со своими подручными в подъездах и гостиничных фойе, на станциях метро и в туалетах ресторанов.

«Я удираю от легавых… От них легче всего оторваться в метро», — объяснял он Полу Бергеру, одному из профсоюзных деятелей.

В дополнение к его неприятностям, федеральное правительство начало расследование его причастности к контрабанде наркотиков.

Отчаявшись выпутаться, в 1937 году Лепке пустился в бега. «Здесь становится слишком жарко, — говорил он Бергеру. — Придется сматываться. Будь осторожен».

На его арест был выдан ордер, но ему удавалось два года скрываться от преследователей. Альберт Анастазия, один из знаменитых мафиози, и Эйб Релес прятали Бухалтера в потайной квартире над дешевым танцевальным клубом в Бруклине под названием «Восточный дворец». Пока власти прочесывали все Соединенные Штаты в поисках Бухалтера, он находился буквально у них под носом. В то время Лепке пытался защититься от информаторов, заставляя Эйба Релеса, Гарри Стросса, Багси Голдстейна и других членов мафии убивать всех, кто мог бы его выдать. Бруклин превратился в бойню.

По мере того как распространялся террор, росло и давление властей. В поисках Лепке полиция допросила практически всех членов преступного мира. Специальное федеральное жюри в Ньюарке вызвало в суд Дылду Цвиллмана, чтобы спросить, не знает ли он, где скрывается Лепке.

«Я давно знаю Лепке, — признался Цвиллман, — но не видел его уже три-четыре года. Насколько мне известно, он симпатичный парень и очень честный». Цвиллман получил шесть месяцев тюремного заключения за отказ отвечать на вопросы жюри.