Чтение онлайн

Лязг. Лязг. Лязг.

Я прищурился, глядя в темноту коридоров.

— Хорошо, Вельтор. Давай посмотрим, что у тебя здесь за испытание.

Из дальнего проёма донёсся шаг сервоприводов. В темноте вспыхнули пары красных глаз и поплыли ко мне на уровне груди.

— Иди ко мне, маленький.

Первое существо вынырнуло на свет — крупный пёс, размером с большого волка, с шарнирными суставами и пастью в два ряда зубьев. За ним шёл второй, его брат близнец. Светящиеся глаза смотрели мне в переносицу, и я почти умилился такой их целеустремлённости.

Железные, значит.

Я взглянул на Проклятый меч в руке. Тринадцать тысяч урона при восемнадцати единицах прочности. Каждый удар по такому пёсику будет просаживать его прочность, а железяка не живая, не даст очки прочности для его ремонта.

— Полежи пока, дорогой. У тебя сегодня выходной.

Я повесил меч на пояс и встроил точильный кирпич в левую ладонь. Правая осталась пустой, и это было даже к лучшему, потому что мне всегда найдётся, чем поделиться с новыми знакомыми.

Первый прыгнул, а я подставил под его морду левую ладонь. Зубья сомкнулись на кирпиче, металл скрипнул о неразрушимую кожу, и тварь повисла, дёргая шеей. Эхо Удара плеснуло в грудь, и заряд пошёл в копилку. Второй ударил с фланга, поймал ту же ладонь боком, и в копилку упало ещё немного энергии.

Я стоял посреди зала вкопанным столбом и любезными ударами принимал гостей.

Когда счётчик в груди налился до рабочих значений, я перехватил переднюю лапу первого пса и провернул её в сочленении. Высвободил заряд точечным толчком прямо в шарнир, и стальная конечность с хрустом осталась у меня в руке. Пёс осел на три лапы и возмущённо загудел.

— Заточить!

Обломок вспыхнул белым, металл потёк и обрёл форму короткого клинка с рукоятью из шарнирного шарика.

Гладиус механический (+1)

Урон: 191 (из них 11 — чистый урон)

Прочность: 1100/1100

Качество: зелёное

Эффект: Кража жизненной силы — 0.04%

Прелестно. Урон, правда, ещё детский, поэтому я загнал в гладиус десяток заточек подряд, не отрывая взгляда от приближающейся пасти. Мана таяла, металл наливался темнотой по кромке, и цифра урона стремительно ползла вверх.

Двадцатая заточка догнала клинок до достаточного значения. Я нырнул под прыжок второго пса, развернулся через плечо и прошёл гладиусом по его шее снизу вверх. Чистый урон не заметил сопротивления шкуры и голова отошла отдельно от туловища.

Первый пёс попытался дотянуться до меня тремя оставшимися лапами, и я снял ему вторую конечность тем же приёмом, после чего вогнал клинок в глазницу. Внутри конструкта что-то лопнуло, и тварь застыла.

Я вернулся к первой туше, отломал ей третью лапу, и сделал восемь заточек. В коридорах снова пошёл лязг.

— Ну вот, размялся. Кто следующий?

Звук шёл с двух сторон, и в двух проёмах загорелись четыре пары огоньков.

— Удвоение, какое прогрессивное испытание. Не удивлюсь если потом будет еще и восемь.

Псы вышли четвёркой и развернулись веером, отрезая мне центр зала. Я врубил Ловкость кобры на полную и пошёл им навстречу.

Первая пара ушла в воздух одновременно, а я скользнул между ними, чиркнул левым гладиусом по брюху одного и правым по горлу второго. Чистый урон справлялся на ура, так что я не выбирал место для удара, а просто резал там, где было удобнее по руке.

Третий зашёл со спины, но я пропустил его прыжок над собой, развернулся в полуприседе и вогнал гладиус ему под нижнюю челюсть. Четвёртый замер, оценивая обстановку красными глазами. Я пнул в него обломок лапы первой волны, пёс щёлкнул пастью на подачку, а я уже стоял у его бока и втыкал клинок в шарнир шеи.

Тишина продержалась секунд десять. Потом гул пошёл сразу из трёх коридоров, и тёмные проёмы расцвели восемью парами огоньков.

— Ну да, прогноз сбывается.

Восьмёрка работала уже стаей, шла фронтом и обоими флангами одновременно, с попыткой обхода. Я закрутился в центре, отбивая морды гладиусами и оставляя на полу куски металла. Темп шёл выше моих возможностей…

Один пёс подловил момент. Пока я выдёргивал клинок из горла соседа, он зашёл с тыла и зубьями полоснул меня по правому предплечью поверх наруча. Доспех разошёлся со скрежетом, и по коже потекла горячая полоса.

Рефлекс сработал раньше головы, и левая ладонь дёрнулась к наручу за зельем.

Жест замер на середине.

Наруч молчал.

— Твою ж мать.

Ладно. Раз я остался без зелий и склада запасных клинков, придётся включать голову.

Отшагнул и сменил стойку. Дистанция сейчас была важнее скорости, гладиусы пошли работать на длинной руке. Пасти псов нельзя было подпускать ближе чем на клинок. Оставшихся семерых я снимал по одному, выбирая угол под каждый удар, и когда последний застыл на боку, рука уже подсохла, а дыхание выровнялось.

Я осмотрел предплечье. Полоса вышла неглубокой, но болела.

Гул вернулся рокотом, и во всех четырёх проёмах одновременно зажглось шестнадцать пар точек.

Я прикинул дистанции. Четыре направления и пять секунд до смыкания кольца. Стоять в центре с двумя гладиусами и пробитым предплечьем означало медленное самоубийство.

Хм. А что, если осторожность сегодня надевает другую маску?

Раз кольцо псов собирается за пять секунд, у меня ровно столько же времени, чтобы сломать им порядок, раньше, чем они сломают кости мне.

Выбрал ближайший проход и сорвался с места первым.

Псы только начали разворачиваться в строй, когда я влетел в их построение клином. Левый гладиус снёс ведущему псу голову, правый прошёл в брюхо второму. Третий не успел закрыть пасть, и я вогнал ему обломок собственной лапы под верхнюю челюсть. Четвёртый и пятый легли в общем темпе, под ту же инерцию.

Стая попыталась сомкнуться вокруг меня, но коридор оказался узким, а я уже работал на их территории. Здесь шестнадцать против одного превращалось в одного против двух, потому что больше в коридоре во фронт не помещалось. Гладиусы мелькали дугами, и каждую новую отметину на бедре и плече я заносил в общий счёт, не сбавляя темпа.

Последний пёс попытался удрать обратно в темноту, но я метнул ему вслед гладиус, и клинок вошёл в спину по самую рукоять.

Тишина легла на эту мини арену. Я стоял посреди разбросанного металлолома, тяжело дыша. Подобрал гладиус, обтёр его от смазки о бедро. И вышел на центр пятака, заваленного металлоломом.

— Пятая волна, выходи.

Тишина продолжалась.

Потом из ближнего коридора донеслись шаги. В темноте загорелись знакомые огоньки, и был их… Опять шестнадцать пар? По логике удвоения их должно быть тридцать два.