Чтение онлайн

Говорит, как убежденный фашист, подумала Джулия.

Очевидно, Джо почувствовал по выражению ее лица, о чем она думает. Он повернулся к ней, сбросил скорость и, глядя одним глазом на машины впереди, другим на нее, произнес:

— Послушай, я не принадлежу к интеллектуалам — у фашизма нет в них необходимости. Что требуется — это «Действие». Теория выходит из поступка. Что наше корпоративное государство требует от нас, это понимание движущих сил истории. Поняла? Это я говорю. И я знаю, Джулия, что говорю. — Тон его голоса стал искренним, почти умоляющим. — Эти старые прогнившие империи, где правят деньги, британская, французская, американская, хотя последняя на самом-то деле что-то вроде незаконнорожденного отпрыска, не являются империей в прямом понимании этого слова, но все равно ориентированы на капитал. У них всех нет души, поэтому, естественно, нет будущего. Нет роста. Нацисты — это банда уличных головорезов. Я с этим согласен. Ты тоже согласна? Верно?

Ей пришлось улыбнуться. Его итальянская манерность выражений позволяла одновременно вести машину и держать речь.

— Абендсен говорит, будто это так уж важно, кто в конце концов победит — США или Британия. Чушь. Они не обладают ни нужными качествами для того, чтобы править миром, ни соответствующей историей. Они одного поля ягоды. Ты когда-нибудь читала, что писал наш дуче? Вдохновенный, красивый человек. И пишет красиво. Объясняет подноготную каждого события. Главным вопросом войны было — старое против нового. Деньги — вот почему к этому вопросу нацисты ошибочно притянули еврейский вопрос — против духа и общих чаяний широких народных масс, того, что нацисты называли «Гемайншафтом» — народностью. Как Советы. Это у них общее. Верно? Только коммунисты притянули сюда еще тайком панславянские амбиции Петра великого создать великую империю, сделав социальные реформы средством осуществления их великодержавных устремлений.

Так же, как и сделал это Муссолини, подумала Джулия. Точно так же.

— Массовые зверства — это трагедия нацизма, — тут Джо осекся, пойдя на обгон медленно тащившегося грузовика. — Но изменение всегда жестоко отыгрывается на проигравшем. В этом нет ничего нового. Взгляни на прошлые революции. Такие, как французская или вторжение Кромвеля в Ирландию. В германском темпераменте слишком много умствования, а также слишком много и театральности. Все эти шествия. Ты никогда не увидишь разглагольствующего настоящего фашиста, он только действует — вот как я. Верно?

Рассмеявшись, Джулия заметила:

— Боже, да ведь ты как раз-то и разглагольствуешь, да еще со скоростью одну милю в минуту.

Он возбужденно крикнул в ответ:

— Я объясняю фашистскую теорию действия.

Она не смогла ответить — ей стало слишком уж смешно. Но человек рядом с нею совсем не считал, что это смешно. Он метал громы и молнии, лицо его раскраснелось, раздулись вены на лбу, его снова начало трясти. Он глубоко запустил пальцы в свои взъерошенные волосы и, ничего при этом не говоря, только пристально глядя на нее.

— Ну, ну, не обижайся на меня, — сказала Джулия.

На какое-то мгновенье ей показалось, что он собирается ее ударить. Он отвел в сторону руку… нос затем что-то буркнул, протянул руку и включил радиоприемник.

Теперь из динамика были слышны оркестровая музыка, статические разряды в атмосфере. Джулия снова пыталась сосредоточиться на книге.

— Ты права, — сказал Джо после продолжительной паузы.

— В чем?

— В отношении двухгрошовой империи. Паяца в качестве ее вождя. Неудивительно, что нам шиш достался после окончания войны.

Она похлопала его по руке.

— Джулия, все это кромешная тьма, — сказал Джо. — Ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным.

— Может быть, — рассеянно произнесла она, не отрываясь от книги.

— Британия побеждает, — сказал он, указывая на книгу. — Я избавлю тебя от лишних хлопот. США приходят в упадок, Британия продолжает их теснить, совать нос в их дела, все больше расширяет свои владения, сохраняя инициативу. Так что можешь теперь ее отложить.

— Надеюсь, мы хорошо проведем время в Денвере, — сказала она, закрывая книгу. — Тебе нужно расслабиться. Я хочу, чтобы ты хорошо отдохнул, успокоился. — Если тебе это не удастся, ты разлетишься на миллион осколков. Как сломанная от перегрузки пружина. А что же тогда будет со мной? Как я вернусь домой. Или… я просто брошу тебя?

Я на самом деле очень хочу хорошо провести время, как ты мне обещал. Я не хочу быть обманутой. Меня слишком часто обманывали в моей прежней жизни, слишком многие люди.

— Мы постараемся, — сказал Джо. — Послушай. — Он изучающе стал смотреть в ее сторону, при этом у него было какое-то странное, пытающееся проникнуть вглубь нее, выражение лица. — Ты слишком близко принимаешь к сердцу эту «Саранчу». Я бы хотел вот что знать — как ты думаешь, человеку, который написал бестселлер, автору вроде этого Абендсена… ему пишут письма читатели? Держу пари, множество людей расхваливает эту книгу в своих письмах к нему, может быть, даже навещают его.

Она сразу все поняла.

— Джо — это же всего лишь в еще одной сотне миль!

Глаза у него засияли; он улыбнулся ей, он снова был счастлив, он уже успокоился и больше не кипятился.

— Мы могли бы! — воскликнула она. Ты ведь хорошо водишь машину — тебе ничего бы не стоило туда добраться, верно?

Подумав немного, Джо ответил:

— Ну, я сомневаюсь, что такая знаменитость позволяет посетителям запросто к себе заглядывать. По всей вероятности, их так много…

— Почему бы не попытаться, Джо… — она схватила его за плечо, взволнованно сжала. Самое большее, что он сможет сделать — это прогнать нас. Пожалуйста!

Джо ответил, тщательно подбирая слова:

— Когда мы пройдемся по магазинам и купим себе новую одежду, принарядимся как следует… это очень важно произвести хорошее впечатление. И, может быть, даже возьмем напрокат новый автомобиль по дороге туда, в Шайенн. Тогда вот и попытаемся.

— Верно, — согласилась Джулия. — А тебе надо подстричься. И разрешить мне подобрать тебе одежду. Пожалуйста, Джо. Я часто это делала для Фрэнка. Мужчины не умеют покупать себе одежду.

— У тебя хороший вкус, — сказал Джо, и, хмуро глядя вперед, снова сосредоточил все внимание на дороге. — Как и в других отношениях тоже. Лучше, если ты позвонишь ему. Договоришься с ним.

— Мне еще нужно сделать прическу.

— Ладно.

— Я совсем не боюсь подойти и позвонить в звонок, — сказала Джулия. — Я хочу сказать, живем мы только один раз. Почему мы должны чего-то опасаться? Он такой же человек, как и все мы. Фактически, он, наверное, будет польщен, узнав, что кто-то заехал так далеко только для того, чтобы сказать ему, как сильно понравилась его книга. Мы можем взять у него автограф. Разве не так? Только надо купить новый экземпляр. Этот такой затасканный и нехорошо смотрится.

— Все, как ты посчитаешь нужным, — произнес Джо. — Я не против того, чтобы ты сама решила в отношении всех этих мелочей. Я знаю, ты с этим справишься. Красивая женщина всегда добивается своего. Когда он увидит, какая ты сногсшибательная, он широко распахнет перед тобой дверь. Вот только послушай — чтобы без дураков.

— Что ты имеешь ввиду?

— Обязательно скажи ему, что ты замужем. Я не хочу, чтобы ты с ним спуталась, ты понимаешь. Это было бы ужасно. Стало бы крушением для каждого из нас. Это награда ему за то, что он пустил гостей, забавно, а? Так что остерегайся, Джулия.