Чтение онлайн

Село представляло жалкое зрелище. Разруха. Но некоторые дома уцелели, хотя живого места на них от осколков не осталось. Нигде ни одной живой души. Никаких следов бегства или отступления, никаких трупов и даже пятен крови. Нет даже ни одной дохлой курицы.

Медленно ступая, с оглядками и опасками, дошли примерно до центра. Повстречали разведку с соседней части, которая шла им на встречу. Кое-кто был знаком. Посидели, перекурили. Получили приказ возвращаться назад, проверяя дворы и подвалы.

– Да-а, – протянул Макс, – слушай, Святой, ни одной живой души вокруг. Они что, все испарились? Каким же оружием их тут обстреляли? Наверное, каким-нибудь испарительным.

– Нет. Вон глянь, – пара местных жителей, – Николаев кивнул на двух собак. Покрытые пылью, с очумевшими от ужаса глазами. Они выбрались из подвала разрушенного дома, – Небось, теперь вспоминают, что сказать, то ли «гав», то ли «мяу».

– После такого и «иго-го» могут закричать.

Все это было странно и непонятно, но размышлять пока некогда.

– Николаев, ты с половиной взвода пройди по правой стороне улицы. Я с другой половиной – по левой. Осторожно проверить подвалы, погреба, сараи. Если найдете оружие, снаряжение, трогать внимательно – может быть заминировано. Обо всем докладывать, – приказал Смагленко. Потом добавил, – Поменьше самодеятельности!

– Понял. Есть…

Ничего интересного не было. То есть совсем ничего. В домах не было даже мебели, только брошенный хлам, который бывает в каждом хозяйстве.

В одном доме разведчики задержались дольше. Все стены внутри были размалеваны. Кто-то писал, мешая русские и чеченские слов и путая русские буквы. Автор высказывался, как он ненавидит русских и Россию. Рядом черной краской по стенам – восхваление аллаха и чеченцев. Явно этот грамотей не был хозяином дома – хозяин не стал бы портить стены. Да и возраст писак определялся сразу – мальчишки-подростки. Несколько лет не знающие занятий в школе, живущие только войной и ненавистью, которые им навязывали взрослые.

Мораль проста: хочешь хорошо жить – укради. Отбери с помощью оружия! Кто сильней – тот и прав! Добейся своего, унизив ближнего! Кто с тобой не согласен – убей! Великая многовековая мудрость горского народа была переврана и вывернута на изнанку. Одна из самых мудрых религий света – ислам, в алчных руках власть имущих превратилась в инструмент зарабатывания денег, пусть даже ценой жизни собственного народа.

Примерно так рассуждал Николаев, долго рассматривая надписи, пока его не окликнули.

Надвигалась ночь. Расположение разведроты было определено на околице, возле ретранслятора. Установили палатки, определились с охранением, плотно поели – за завтрак, обед и ужин. Ротный, вернувшийся с доклада комбригу, собрал командиров взводов, определить задачу на завтра.

Николаев сидел на свернутом спальнике у тлеющего костра и задумчиво помешивал прутиком угли. Рядом лежал Макс. Тихо беседовали, вспоминали «гражданку». Подошел взводный.

– Как дела, Денис?

– Порядок. Прист с Пашей оборудовали окоп. Сейчас в секрете – первая смена. Остальные отдыхают.

– Иди, отдыхай, я тебя подниму в два часа. Кто следующая смена в охранение?

– Леха и Костик. Не охота мне пока спать.

– Что не устал?

– Не в том дело. Вот я все не могу понять, может ты объяснишь, Серега, – Николаев и Смагленко были почти ровесниками, испытывали друг к другу дружескую симпатию и поэтому Денис в неформальной обстановке мог назвать лейтенанта по имени. Взводный был не против, чтобы его и при других обстоятельствах свои ребята называли по имени, но однажды раз и навсегда ротный определил наличие субординации и строго следил за этим.

В этом была многовековая ратная мудрость, и все подчинились.

– Ты, о чем? – взводный удивленно посмотрел на зама.

– Смотри. Аэрофотосъемка показывает, что в Гойском серьезные оборонительные сооружения. Чтобы их уничтожить, бросаются огромные силы, включая фронтовую авиацию. Сколько средств потрачено! Я думал бой здесь будет долгий и нешуточный. Входим – никого. Все ушли задолго до начала авианалета. Ни одного раненого, ни одного, даже, пятна крови. Я не говорю про мирное население – их давно здесь нет. Потому что забрали с собой не только скот, но и мебель, и всякую утварь.

– И что, по-твоему, это значит?

– По-моему, это значит, что нас опять продали, как кроликов на базаре – вместе со шкуркой. Какие-то скоты, очень высоко сидящие, играют в войнушку, как партию в шашки-поддавки. Я делаю вид что атакую, только поддаюсь, а ты мне платишь.

– Ты что не слышал поговорки: «Кому война, а кому – мать родная», – грустно ответил Смагленко.

Макс, до сих пор молча слушавший, включился.

– А еще говорят: «На войне умный – насмеется, хитрый – наворуется, а дурак – навоюется».

– А я не хочу, чтоб мною тут правили хитрые, – вспылил Святой, – Пусть все дураки, как мы. Пусть кто-то останется умным и посмеется над нами со стороны. Но зарабатывать на крови! Это не хитрость, а подлость!

Макс приподнялся на локте и внимательно посмотрел на Дениса.

– Вот теперь только до меня доходит, почему тебя называют Святым.

– Да ладно, во мне святости не больше чем в любом другом, просто люблю справедливость.

– И теперь ты восстанавливаешь справедливость в этом мире с оружием в руках? – серьезно спросил Макс.

– Я присягу давал.

– Так генералы тоже присягу давали. Своим женам еще в ЗАГСе обещали материально обеспечивать семьи, вот и обеспечивают, как умеют. Ты тоже за войну деньги получишь, и не маленькие. Не зря чичики нас наемниками называют.

– Я – не ворую.

– Ты – Святой. Тебе нельзя.

– Ладно вам, – прервал их перепалку взводный, – знаете, что разведка соседей здесь, в Гойском, обнаружила.

– Самодельный СУ-27, – предположил Макс шутя.

– Нет, – лейтенант был серьезным, – В одном из сараев стояли две БМП-3.

– Это еще что за шутка?

– Новейшая техника! Мы ее даже в училище факультативно изучали. Только появились первые образцы. Зверь – машина. На западе ее классифицируют как следующий танк. Боевая мощь, быстроходность, маневренность, защищенность, в общем – сказка, – как истинно военный человек восторгался Смагленко.

– Ну и что? – все недоумевал Николаев.

– Ничего. Сам думай. Мне только что фээсбешник рассказал, что первую экспериментальную партию – три штуки, отправили в Дальневосточный округ на испытания. И вот два из них тут – у Дудаева.