Чтение онлайн

 - Его нашли в канаве с перерезанными серпом венами, припоминая, ответил сколот.

 - Вот как?.. А был уверен, что проживет больше меня. — Эвбулид вспомнил незадачливого Сарда, как делился с ним в эргастуле своими жалкими крохами бывший судья крупнейшего города Сардинии. — А Сир? Что–то я не вижу, чтобы он носил сюда воду! Он–то как?

 - Воду теперь носит другой сириец, — отрезал Лад. — А прежнего забили у столба до смерти.

 - За что?!

 - Говорят, он какую–то ключницу утопил в пифосе! И охота ему было связываться с бабой!

 - Эта баба вредней сотни мужиков будет! — возразил Эвбулид, с жалостью думая о Сире и со злорадством о ключнице. — Через нее все мои беды!

 - Били? — на миг оторвался от работы Лад.

 - И били, и мышью живой пытались накормить, и вообще! — махнул рукой Эвбулид.

 - Досталось тебе, как я погляжу! — сочувственно проговорил сколот.

 - Да уж было…

Как Эвбулид доработал до захода солнца, как Лад перенес его в небольшой сарайчик, где, готовились ко сну рабы, он не помнил. Очнулся от того, что на лицо струйкой поливали воду.

Он принялся жадно ловить ее пересохшими губами, открыл глаза и увидел над собой сколота, державшего в руках самодельный ковшик, сделанный из большого листа лопуха.

Вокруг сидели, стояли, лежали рабы…

Одни спорили, другие о чем–то мечтательно разговаривали.

Иудеи, сбившись стайкой, молились своему Богу. Они что–то говорили о том, что Он придет и спасет людей от вечных мук.

«Он бы хоть от этих временных спас!» – прислушавшись, со стоном покачал головой Эвбулид.

Лад протянул ему ковшик и предложил попить.

 - Прости, Эвбулид, — улыбнулся он, — чаша не мегарская, и даже не простая глиняная, зато цены ей нет на этом поле.

При упоминании о мегарской чаше Эвбулид мигом забыл про иудеев. Он вспомнил купца из Пергама и порывисто сел.

 - Слушай, не надо нам твоей кузницы и ждать, пока тебя сделают надсмотрщиком!

 - У тебя что, есть свой план? — заинтересовался Лад.

 - В Пергаме живет один мой знакомый! — заторопился Эвбулид. — Он выкупит нас, или, в крайнем случае, устроит в царские мастерские, откуда отпускают на свободу!

 - Через десять лет? — усмехнулся Лад. — Мне это не подходит.

 - А если тебя сделают надсмотрщиком через двадцать лет? — спросил грек. — Ты думаешь, что эти пято к тому времени станут ветхими? Или у тебя прибавится сил, чтобы разогнуть их?!

Сколот долго молчал. Потом спросил:

 - А кто он, этот твой знакомый?

 - Купец! — охотно ответил Эвбулид и замялся: — Правда, я не знаю, где он живет в Пергаме…

 - Это не беда! — заметил Лад. — Все твои деньги я сохранил. Купим на них вина Филагру, когда он поедет отвозить продукты в Пергам. За пару кувшинов он из–под земли достанет твоего купца! Назовем только имя!

 - Но я не знаю его имени… — пробормотал Эвбулид.

 - Да… хорошие же у тебя знакомые! — покачал головой Лад. — Ну, хоть что–то ты о нем знаешь?

 - Конечно! — припоминая купца на афинской сомате, его товары и разговор с ним, отозвался грек. — Он торгует мегарскими чашами, вазами в виде человеческих голов и лепит скульптуры, которые хвалит сам царь! Да, еще в его мастерской делают вазы с позолотой и колбы, где лекари хранят яды!

 - По такому описанию Филагр мигом отыщет нам твоего знакомого! — успокоил Эвбулида Лад и, удобно устраиваясь на полу, посоветовал: — Спи! Завтра чуть свет опять работать.

— О боги! — громко воскликнул Эвбулид. — Когда же закончится эта жатва?!

 - Эх, Афиней! — ответил ему кто–то из проснувшихся рабов. — Кончится жатва — начнется пахота, потом надо сеять, опять пахать, а там и новая жатва подоспеет… И так вся наша жизнь, будь она трижды проклята!

Конец первой части

Прошло полгода с того времени, как бывший раб Луция Пропорция Прот, поделив с царем восставших рабов Сицилии Евном сокровища Тита Максима, стал одним из богатейших жителей Тавромения.

Он купил за бесценок дом в самом центре столицы Новосирийского царства, не такой роскошный, как дворец Ахея, но все же с множеством комнат, атрием и, как он мечтал, со статуей–фонтаном во дворе.

Каждый день к нему приходили высокопоставленные гости: начальник кинжала Серапион, военачальник Клеон с братом Комманом, другие члены Совета царя или сумевшие быстро и ловко разбогатеть бывшие рабы. Бывал у него и бывший афинянин Фемистокл, который каждый раз напоминал ему о долге перед своей родиной и ее царем – базилевсом Атталом.

Иногда появлялся сам Евн, принявший тронное имя сирийских царей — Антиох. Он возникал в доме, как правило, неожиданно — ласковый, веселый, с быстрым, обжигающим взглядом.

Для того, чтобы угощать всех этих гостей, а также поддерживать чистоту в залах и комнатах, увешанных пурпурными коврами, уставленных золотой и серебряной посудой Тита, Прот купил несколько рабов из числа сицилийцев, которые не примкнули к движению Евна–Антиоха.

Так в доме появились Сарды, Фраки, Геты и даже один Герм — рослый германец с косматой черной бородой.

В первые дни Прот чувствовал себя неловко, когда эти люди кланялись перед ним и называли его господином. Он не разрешал назначенному надсмотрщиком илирийцу Протодору, подаренному ему самим начальником кинжала царя Серапионом, прикасаться к ним даже пальцем. Но, после того, как подававший во время пира вино Сард, неосторожно опрокинул кувшин и несколько алых капель пролилось на белоснежный хитон гостившего у него Евна, перепуганный Прот вызвал надсмотрщика и приказал строго наказать раба.

С тех пор его слугам стало житься ничем не лучше, чем в доме своих бывших господ. Не было такого дня, чтобы плеть Протодора не свистела над спиной очередного несчастного у столба наказаний.

Сам Прот все больше и больше входил во вкус своей новой жизни. Он не стал менять данное отцом Луция имя на свое истинное — Дейок или более значительное, как это сделали несколько бывших рабов, а теперь преуспевающих господ, ставших из Сиров и Тавров Каллистами, Асинкритами, Викторинами1.

Имя Прот — то есть, первый, главный, — вполне его устраивало. Он надеялся, что оно приведет его в Совет, а там, как знать, может, и на одну из самых почетных должностей, окружающих царя. Ведь, если уж на то пошло, думал он, то и самого Евна избрали не только благодаря его магическим трюкам, но и в немалой степени из–за имени, (Ев – значит, «благой»), веря, что оно является залогом их непобедимости и счастливой жизни.