Чтение онлайн

Тина погрозила сестре кулачком:

– Не каркай!

– Да тише вы!
– Виндибур лихорадочно соображал, что же делать.

Он прикидывал, что если произнесет снимающее колдовство заклинание, то Пит наверняка разобьется. Вдруг Олли осенило.

"...ЭЛЬМАХ БОР!"

Только и расслышали двойняшки.

Откуда ни возьмись, между деревьев появился огромный паук и стал со страшной скоростью плести паутину. Выплевывая золотистую нить толщиной с палец, он носился от дерева к дереву так быстро перебирая лапами, что их практически не было видно.

Девчонки взвизгнули и попрятались. Олли, недоуменно поглядывая то на паука, то на падающего Репейника, растерянно бормотал: "Я же хотел только паутину... только паутину".

Тем временем, отчаянно машущий крыльями Пит издал истошный не то крик, не то "кряк" и хлопнулся на паука. Тот, как раз, заканчивал плести середину сети.

Паук от неожиданности хрюкнул, паутина спружинила, и оба: и Пит, и ужасное рассерженное насекомое, подпрыгнули вверх. Паук шипел и дрыгал лапами, пытаясь ухватить невысоклика, а Репейник отчаянно верещал, отбиваясь крыльями. Подлетев до верхушек сосен, они уже начали падать вниз, как вдруг воздух вокруг Пита вспыхнул зеленым и бабахнуло так, что половина сорок попадала с веток. Это Олли, спохватившись, прочитал заклинание.

Пока ослепленный и оглушенный паук лежал вверх тормашками, Виндибур освободил товарища от липких пут. Питти, наконец, перестал быть гусем, хотя его внешность оставляла желать лучшего. Вздыбленный, дымящийся и поклеванный сороками, Репейник пребывал с гримасой полного удивления на лице. Ноги и руки его не слушались, а слова не получались. Он бессмысленно мычал и озирался по сторонам, в то время как Олли волок его подальше от опасного места.

И правильно. Великанский паук очухался, перевернулся и стал внимательно изучать поляну. Олли готов был поклясться, что монстр принюхивается словно пес. "Чего доброго, еще найдет девчонок", - от этой мысли Виндибуру стало плохо.

Но все обошлось. Паук попыхтел, потоптался, повращал многочисленными глазами и убрался в лес. "Он даже не подозревает, что исчезнет через пару часов. Так ему, гаду, и надо", - весело подумал Олли.

Глянув на друга, невысоклик расхохотался.

– Ну что, брат, получил камзол с крыльями? Осторожней надо, колдовство - оно точность любит.

Несмотря на дневное происшествие, вечерний пир удался. Уютное местечко над водопадом было устелено коврами и обрамлено разноцветными фонариками, горевшими ровным загадочным светом. В воздухе среди сплетенных из благоухающих цветочных гирлянд парили золотые подносы со снедью и напитками. Стоило лишь поманить еду пальцем, и услужливый поднос подплывал к расположившимся в креслах-качалках невысокликам, укрытым теплыми пледами. В каменной чаше источника, питающего водопад, журчала вода, отражая дрожащие на рябистой глади звезды. Пина постаралась на славу, и все, включая постоянно удивленного Пита, нахваливали ее.

– Я тоже приготовила вам сюрприз, - произнесла Тина, победно посмотрев на сестру.

Она трижды хлопнула в ладоши, и в круг света на столике с колесами въехал грандиозный многоэтажный торт. Изобилие съедобных украшений в виде деревьев, цветов, фигурок птиц и животных поражало воображение, а каждый ярус чудесного торта-сада имел собственный вкус.

– Да здравствует спасительница питов, Тина Уткинс!
– провозгласил Олли, хлопая в ладоши.

Тина с достоинством поклонилась присутствующим.

Торт ели ходя вокруг, сопровождая процесс восхищенными охами и смачным причмокиванием. А когда силы кончились, повалились в качалки с блаженными физиономиями. Даже Репейник рискнул изобразить подобие улыбки, после чего Пина попросила больше ее не смешить.

– Не делай так, - давясь хохотом, сказала она, - особенно когда у твоих соседей полные желудки.

Олли, не в силах смеяться, только тихо постанывал.

Наконец, подождав когда все утихомирятся, Виндибур перешел к делу.

– Настал момент и мне кое-чем похвастаться. Я тут покопался немного и кое-что обнаружил.

Он извлек из-за пазухи небольшую книжицу в затертом, покрытом налетом плесени, переплете.

– Знаете, что это такое? Это дневник.

– Подумаешь, большое дело - дневник, - прокомментировала Пина.
– Вести дневники не модно. Это Тинка только там всякие глупости пишет. Да, да, дорогуша, я все видела!
– съехидничала она.

Тина занервничала и покраснела.

– Помолчи, балаболка! Какое твое дело?

Но Олли, словно не замечая, продолжал:

– Здесь, по всей видимости, то, что мы хотели узнать. Дневник написан тем, кто пятьсот лет назад устроил на острове колдовской тайник. Я только начал разбирать записи - время обошлось с ними сурово, но кое-что понять все-таки можно. Давайте по порядку, - он выдержал эффектную паузу.
– Итак, мага звали Стратус Кронлерон. И...

– Подождите... Вы ничего не слышали?
– подал голос Пит. Он вдруг заерзал. Его и без того далекое от безмятежности лицо приняло крайне встревоженный вид.
– Вот, опять!

Вскоре и другие путешественники различили какой-то смутный шум со стороны пролива, отделявшего материк от Безымянного острова.

Тина первая забралась на скалу у водопада и теперь, показывая на восток, звала остальных. В ночи на воде, недалеко от берега, горел огонь. Какое-то неуклюжее плавучее сооружение пыталось пристать к острову. Несколько фигур на палубе суетились, кричали и во что-то звонили.

Невысоклики, схватив по волшебному фонарику, стали спускаться вниз, к бухточке, в которую впадал ручей-водопад.

Когда друзья выбежали на берег, они глазам своим не поверили. К острову причаливал старый добрый хойбилонский паром под командованием самого старого Брю. Только без навеса и с парусом.

Экипаж состоял из доктора Четырбока, младшего Хрюкла и какого-то молодого гнома.

– Ущипни меня краб! Да это ж Олли Виндибур, цел и невредим!
– раздался хриплый голос паромщика.
– А это кто, двойняшки Уткинс, что ли? Что-то я не верю, чтобы папаша Уткинс разрешал своим дочкам разгуливать так далеко от дома! Питти, протухни твоя селедка, что у тебя с лицом? Вам тут, случайно, доктор не нужен?

Услышав такое и увидев пыхтящего и слезающего в воду эскулапа, Тина и Пина спрятались за Оллину спину.

От удивления и радости Виндибур не нашелся, что сказать. Обнявшись с Брю, он поклонился в ответ на поклон гнома, поприветствовал Четырбока и, наконец, обратился к Болто.

– Здорово, Хрюкл. Это ты так звенел?

– Ага, - весело кивнул тот, посмотрев на сковородки в своих руках.

Радость встречи постепенно сменилась тревогой. Олли понимал, для того, чтобы старый Брю поплыл по морю на своем пароме да еще в такой странной компании, должно произойти что-то странное или, скорее, страшное.