Чтение онлайн

– Тебя должно интересовать только одно, - заметил он недовольно, - волнуешь ли меня

ты. Так вот, можешь успокоиться. Я тобой дорожу. Ты всегда будешь со мной, значит, всегда

будешь в безопасности.

Анапатена отвернулась, так тошно ей было на него смотреть, лощеный красавец

вызывал омерзение.

– Я не люблю тебя, Мегвут.

– Дурацкое слово, - фыркнул он, - я тоже тебя не люблю. Я просто знаю тебе цену.

Она усмехнулась.

– И предлагаешь оценить себя?

Он шагнул к ней.

– Ты давно это сделала. Ты же умная женщина, Тена. Чертовски умная, хоть и глупей

меня.

Она была умная. Ей даже хватило ума не дрогнуть, глядя на пепел своей обожаемой

Рохини, ей хватило ума не выказывать своих чувств и затаиться на время, чтобы выяснить,

может ли она хоть что-то изменить в этом перевернутом мире. Увы, кажется, ее время

истекло.

Внизу простирался огромный, многомиллионный город, обреченный город, в своей

будничной суете даже не подозревающий об этом. Мягкий летний закат обволакивал его и

как будто утешал напоследок.

– Я глупее тебя, - сказала она, - я не понимаю, почему эта война неизбежна?

– Потому что иначе они уничтожат меня, - нахмурился Мегвут, - Прыгуны и Лаорм. Я

должен их опередить.

– И это надо непременно сделать завтра утром?

– Лучше бы сегодня, - сказал Мегвут, - «Крадущийся Барс» в полной готовности. Но

Латаватал прилетает только завтра утром, а приказы отдает он. Я, как ты знаешь, фигура

закулисная.

– И он отдаст такой приказ?

Этот вопрос Мегвуту не понравился, даже возмутил его.

– Здесь все делают то, что я велю, разве непонятно? У тебя свой театр, Тена, а у меня

свой.

И он взглянул на обреченный город как хищник на жертву.

– Это не театр, Эрнст! И не компьютерная игрушка. Это реальная Вселенная, и нельзя

играть с ее законами. Мы сбегаем от наших «дыр» в другие галактики, но еще неизвестно,

чем это всё обернется в будущем. И это должно пугать именно тебя, а не нас,

короткоживущих одиночек! Кажется, это ты собираешься жить вечно!

Мегвут дико взглянул на нее и даже поднял ладони, тоже орган зрения.

– Я не собираюсь жить вечно, - заявил он хищно, - я обречен! Я собираюсь жить коротко

и красиво. Я собираюсь жить свободно, так, как я сам этого хочу. И даже если мы все,

включая меня, сгорим в этой войне, это будет по крайней мере эффектно! И это гораздо

лучше, чем вечное рабство.

– Да, я понимаю…

– Ты? Вряд ли, - усмехнулся он, - ты приспособленка. А вот твоя мадам поняла бы, о чем

я говорю. Как красиво она ушла, черт возьми! Я поражен. Ни прогнулась ни на секунду.

Знаешь, она даже подала мне пример. Жила как хотела, и умерла как хотела. Это меня так

вдохновило, что я даже велел собрать ее пепел в урну. Достойных соперников надо уважать.

Остальных я распылю… а ее закопаю и поставлю памятник.

– Где урна? – вся задрожала Анапатена.

– Тебе-то она зачем? – нагло уставился Мегвут, он прекрасно понимал зачем, просто

издевался.

– Взглянуть. Попрощаться. У нас так принято.

– По-моему, ты не слишком огорчилась ее смерти.

– Глупо сокрушаться о том, чего не вернешь. Что прошло, то прошло. Но проститься-то

с ней я могу?

– Разумеется.

– 537 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 5 – Красное и черное

Мегвут открыл створки большого деревянного буфета, у него тут всё было стилизовано

под старину, особенно громадный стол на драконьих ногах с обгорелым краем. На полке

рядом с вычурной золотой посудой стояла керамическая вазочка, маленькая, чисто

символическая, потому что и пепла-то от несчастной Рохини почти не осталось. Сердце

сжалось от боли и тоски.

– Да, забавно, - через силу, - усмехнулась Анапатена, - конфетница, графин, кубки…

такие у нее теперь соседи.

– Я бы с удовольствием поставил ей других, - ответил Мегвут ядовито, - Леция, Конса,

Эдгара, Льюиса Оорла и особенно его отца. Подходящая была бы компания.

При имени Льюиса Оорла она вздрогнула, но про его отца слышала впервые.

– А его отец чем провинился?

– Да ничем, - покривился Оборотень, - только тем, что женат на моей бывшей жене.

– Господи, ты еще и ревнивец!

– Вовсе нет. Мне плевать на эту вздорную дурочку, но мои женщины – это мои женщины.

– Говори о своих куклах. Они действительно твои, насколько я понимаю. А настоящая

женщина – не вещь. И вообще, если хочешь всеми управлять – напиши роман или пьесу и

делай там с героями, что хочешь. А в жизни у каждого своя воля.

– Да неужто? И где же была твоя воля, когда ты сняла со своей любовницы пояс?

Анапатена поняла, что краснеет. Лицо начинает гореть от злости, боли и стыда. Ей

прямо давали понять, что она тоже марионетка, каких бы высоких слов о независимости ни

говорила. Мало того, ее айюги внутри завопили о том, что она должна подойти и покорно

обнять его. И восхищенно заглянуть ему в глаза. Он этого хотел. Хорошо, что не большего,

пока только восхищения.

Желание покориться ему было так велико, что его можно было принять за настоящее.

Она взглянула на вазочку с прахом. На той были покрытые глазурью листочки. Боль, к

счастью, затмила все наносные чувства.

– Наши желания совпали, не более того. Не думай, что ты можешь управлять мною.

Мегвут вытаращил круглые голубые глаза, правда чуть мимо, поэтому вид у него был

невменяемый.

– Иди к себе. И не смей оттуда высовывать носа!

По коридору ее сопровождала охрана, все из клана Овивров, в черно-красном, плотные,

коренастые, с залысинами на выпуклых лбах. Она всегда удивлялась, зачем им такие лбы? Не

ученые вроде и не философы.