Чтение онлайн

подряд. Я-то вас прекрасно понимаю, а вы еще не понимаете, что это не выход. Всех по

одиночке не перетаскаешь и не спасешь. И неизвестно, что еще вырастет из этого жабенка:

гениальный ученый или еще один упырь и преступник. Мой опыт говорит, что скорее второе.

Аппиры – проклятый народ. Я всю жизнь этим занимаюсь, но я до сих пор не понял, как их

нужно спасать, как им помочь, и нужно ли это вообще. Я, Леций Лакон Индендра в тупике. А

вы думаете, что нашли решение?

– А что тут думать, - фыркнула Ассоль и принялась усаживать на горшок маленькую

ушастую девочку, - дети не виноваты.

Антарктида прижимала к себе жабенка, тот висел у нее на шее и перепуганно смотрел на

Леция желтыми глазами, а его черные голодные клешни уже невольно тянулись, чтобы

высосать «сладкого», «белого» дядю.

Леций понял, что перед ним женщины. Им бесполезно втолковывать, что нужен совсем

другой, продуманный и организованный подход, что нужно время и подготовка. Женщины

жили здесь и сейчас, теперешним моментом, их даже возможная гибель планеты не так

волновала, как сопливый нос ребенка и его жидкие какашки.

– Кон, ты хоть понимаешь, о чем я говорю?

– Можно их на легальное положение перевести, дядя? – спросил тот вместо ответа, - раз

уж ты всё знаешь.

– Да делайте, что хотите! – разозлился он, - нашли монстра! Я разве против спасения

детей? Ассоль! Отвечаешь теперь за каждого лично, поняла? И только попробуй теперь всё

забросить, потому что тебе лень или надоело. Это не игрушки. Хочешь приют? Строй. Ищи

строителей, врачей, персонал, ищи материалы, выбивай на Земле аппаратуру… Нужен

корабль? Проси у тевергов. Мои все в деле. Кстати, горшков детских мы не выпускаем. Тоже

на Земле придется заказывать.

Ассоль вытаращилась на него потрясенно.

– И что, всё я?!

– А кто же? Я, извини, занят.

– Папа…

Леций встал и усмехнулся.

– У вас еще Кера есть. Может, он свой замок под приют отдаст, не знаю!

Вообще-то он не понял, на что так разозлился. Вероятно на то, что слишком далеко уже

ушел от прежнего Леция, который наивно, из чистой жалости хотел всем помочь и верил, что

это возможно.

«А ты кто?» – спрашивала его Флоренсия, - «Леций в детстве, в юности, в зрелости или

теперешний?» Да, он был теперешний: опытный, жесткий, разочарованный, умеющий

выделять главное и безжалостно отсеивать мелкое. Наверное, он им просто позавидовал.

Они могли позволить себе быть добрыми и недальновидными, а ему уже было нельзя.

«Однако как же я завистлив», - подумал он, бредя по узкому коридору с табличками на

дверях, - «всем завидую, кроме себя самого!»

Он шел к Анапатене. Когда он ее увидел, то понял, что ему просто прекрасно и

замечательно по сравнению с ней.

Айюгов извлекали из бедняги довольно долго, под общим наркозом, по последней

методике. Эти твари не выносили оранжевого спектра и некоторых шеорских трав. Этим и

воспользовались.

– 579 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 5 – Красное и черное

Про травы сказал Лале. Оказывается, он целенаправленно проверял на Сирене все

местные яды, наблюдая, от которой она загнется. Как ни странно, нашел. Это он ее отравил,

а вовсе не соперницы. Удивительно, что один внук ее боготворил, а второй ненавидел до

такой степени. Пользы было больше от циничной жестокости Лале, но Дик был Лецию как-

то понятнее.

Бледная, просто голубовато-серая Анапатена терялась на фоне проводов, трубочек,

работающей аппаратуры и пульсирующих экранов. Глаза были открыты, ими она отрешенно

смотрела на дверь. Даже отец когда-то выглядел лучше. Он лежал неподвижно, но величаво,

а эту просто растаявшую малышку было невыносимо жаль.

– Тена! Горе мое, ты меня видишь?

– Вижу, - прошептала она по-лаклотски, мямля, - и слышу.

Руки ее лежали поверх одеяла, Леций присел и сжал одну, горячую как пирожок из

печки.

– Как ты?

– Свободна, - промямлила она, - умру свободной.

– Не умрешь, детка. Такие не умирают.

Анапатена огорченно сморщилась.

– И не такие умирают.

Энергия у нее была, причем красная, воспаленная. Ее надо было скорее остужать, чем

подпитывать. Он не видел в ее поле особо проблемных очагов, ей было плохо как-то в целом.

– Что у тебя болит? Где? В каком месте?

– Нигде, - слабо улыбнулась она синими губами, - я ужасная, да? Бледная поганка по-

вашему?

– Да нет, - отозвался он, - по сравнению с тевергами – даже румяная.

– Лаклотская кикимора. Такой теперь и останусь. Никем другим уже не буду никогда.

Кстати, Леций, а что такое «кикимора»?

– Ну… это такое божество. Болотное. Симпатичное такое.

– Типа лягушки что ли?

– Нет, ну что ты.

– Плевать, - сказала она, - на всё плевать. Главное, что я избавилась от них. Я свободна.

– Ты молодец, - кивнул он, - и ты мне очень нужна. Никто за тебя с твоими подданными

разбираться не будет. Это только ты умеешь. Поправляйся давай.

– А Мегвут? Еще жив?

– Еще да.

– А Дырокол, Леций? Дырокол вы нашли?

– Нашли, - усмехнулся Леций, - целых четыре.

– То есть?

– Да мы не знаем, как он выглядит, Тена! Все что-то нашли похожее. Из строя вывели, но

никакой гарантии, что это то самое.

– Корабль называется «Крадущийся барс».

– Знаю. Но на «Крадущемся барсе» вообще ничего нет. Либо он весь – эта дьявольская

хреновина.

– Так уничтожьте весь корабль! – даже приподнялась от подушки Анапатена.

– Тогда это война, - опустил ее обратно Леций, мягко надавливая на костлявые плечи, -