Завещание майя
Шрифт:
— НЕТ! — Марвис схватил его за руки в тот самый момент, когда застежка начала поддаваться. Экзобиолог окатил оранжевый костюм зеленым дезинфектором, а Чейни вырвало прямо в шлем.
Марвин подождал, пока пройдут рвотные спазмы, взял Чейни под локоть и повел его к химическим душам. Они постояли под зелеными струями, очищавшими их костюмы, потом перешли в другой душ, где вода смыла дезинфицирующий раствор.
Чейни сорвал с себя костюм и перепачканную рубашку, бросив их в пластиковый мешок, вымыл лицо и шею, потом присел на пластиковую скамейку, чувствуя слабость и головокружение.
— Вы в порядке?
— Я далеко не в порядке. — Он помотал головой. — Я потерял контроль над собой.
— Вы прекрасно держались. Просто для меня это уже четвертая горячая точка, а полковник побывал в двенадцати.
— Ребята, как вы с этим справляетесь? — проскрипел он, разглядывая свои трясущиеся руки.
— Старайся отстраненно относиться к происходящему, пока ты участник, потом иди под дезинфицирующий душ, снимай костюм и блюй сколько хочешь.
Отстраненно относиться. Чертовы ветряные мельницы. Я уже слишком стар, чтобы воевать с ними.
— Поехали домой, Марвин.
Чейни прошел за Теперманом к вертолету. Поднявшись на борт, он оглянулся и увидел, как двое мужчин бросают в погребальный костер очередное тело.
Это был труп медсестры.
13
За потоком слез Доминика почти не различала лица Эдди на экране видеокома. Рабби Штейнберг сжал ее плечо, а его жена погладила Доминику по спине.
— Эд, я не понимаю. Что случилось? Зачем Из туда отправился?
— Он решил исследовать те звуки из кратера.
Из горла Доминики вырвался крик. Судорожно всхлипывая, она спрятала лицо на груди рабби Штейнберга.
— Доминика, посмотри на меня! — скомандовала Эдди.
— Это я виновата…
— Прекрати. Ты тут совершенно ни при чем. Из отправился туда, потому что делал свою работу. Береговая охрана Мексики сейчас расследует…
— А что насчет вскрытия?
Эдди отвернулась, пытаясь совладать с чувствами.
Рабби Штейнберг посмотрел на Доминику.
— Все три тела оказались инфицированы «черным прибоем». Их придется сжечь.
Доминика закрыла глаза, ее била дрожь.
Лицо Эдди снова появилось на экране.
— Куколка, послушай меня. Поминальная служба состоится через два дня. Я бы хотела, чтобы ты вернулась домой.
— Я приеду. И немного поживу дома, хорошо?
— А как же твоя интернатура?
— Это уже не имеет значения. — Она вытерла слезы. — Эдди, мне вправду так жаль…
— Просто приезжай домой.
Серое небо угрожающе хмурилось дождевыми тучами, когда Доминика вышла из лифта на бетонный пол подземной парковки на Голливуд-бич. Обойдя несколько автомобилей, она открыла водительскую дверь «пронто-спайдера» и швырнула чемодан на пассажирское сиденье. Глубоко вдохнув запах моря и дождя, нырнула за руль.
Доминика включила зажигание, нажала кнопку стартера и прижалась лбом к рулевому колесу, ожидая, пока противоугонная система и контроль безопасности закончат анализ.
Из мертв. Он погиб, и это моя вина.Она крепко зажмурилась, качая головой. Это все моя чертова вина.
Включился CD-плеер.
Активировалась заранее настроенная программа виртуального диджея. Бортовой компьютер автомобиля проанализировал температуру ее рук, лежащих на рулевом колесе, интерпретировал ее настроение.
Включилась «Золотая коллекция» «Doors».
Подумай хорошенько. Погода была тишайшая, а Из слишком опытный моряк для того, чтобы просто так позволить катеру утонуть. Что-то ужасное, что-то непредвиденное должно было произойти там.
Знакомые звуки ударных и дробный звон тарелок вплелись фоном в ее мысли. Навязчивая восточная гитара присоединилась к ним, словно отражение ее тоски, одновременно горькое и утешительное.
Перед ее мысленным взглядом промчались воспоминания об Изе. Глубокая печаль лирической композиции и безысходная тоска утраты снова толкали ее на грань. Она разрыдалась, а голос Джима Моррисона эхом отдавался в ее ушах:
«Это конец, друг прекрасный. Это конец, мой единственный друг…»Зачарованная этой повторяющейся эпитафией, она подняла голову с рулевого колеса, глядя, как первые капли дождя разбиваются о ветровое стекло. Доминика закрыла глаза, и воспоминания об Изе и Эдди, о Мике пронеслись перед ее мысленным взором.
— Выглядишь уставшей, детка…
— Просто приезжай домой…
«Ты заблудилась в пустыне боли…»
— А если бы я не был… заключенным. Если бы мы встретились при других обстоятельствах. Думаете, вы могли бы полюбить меня?
«И все дети сошли с ума,
Все дети сошли с ума
В ожидании дождя, принесенного летом».
— Четыре Ахау три Канкин. Вы ведь знаете, что это за дата, правда, Доминика?
— Вы верите в Бога?
— Выглядишь уставшей, детка.
— Вы верите в существование зла?
«На городской окраине небезопасно…»
— Дом, да сделайте же что-нибудь! Кратер Чикшулуб, время же уходит, время уходит…
— Помни, что ты всего лишь ты, один-единственный человек. И ты не можешь спасти весь мир.
— Время уходит… и все мы погибнем!
— Ты не можешь спасти весь мир…
— Время уходит…
«Отец, я хочу убить тебя…»
Не мы раздаем эти карты, и не мы выбираем, садиться ли за игровой стол. Но мы несем полную ответственность за то, как разыграем свою раздачу.
Мотор «спайдера» ожил, заставив ее вздрогнуть.
«Это конец…»
Она выключила музыку, вытерла слезы с глаз, глядя, как дождь заливает ветровое стекло, и уставилась на свое отражение в зеркале заднего вида.
Мы несем полную ответственность за то, как разыграем свою раздачу.