Чтение онлайн

И тут из-за крутого поворота на открытую площадку, залитую солнцем, выехал верхом на коне Маркус. Действительно выехал или это лишь мерещится ее воспаленному воображению?

Ева пристально вгляделась в лицо всадника, черты которого глубоко врезались ей в сердце. И замерла, не веря своим глазам. Маркус все-таки пришел к ней. От волнения она не могла произнести ни слова. Ее широко раскрытые глаза засветились восторгом.

Ева встала. Они долго с любовью и желанием глядели молча друг на друга. Но, едва оправившись от неожиданности, Ева вспомнила, что расторгла их помолвку и именно это заставило Маркуса приехать в Камбрию.

— Маркус! Ты! Здесь!

С неописуемой нежностью глядя на Еву, он приблизился к ней. Обнять бы ее, притянуть к себе, осыпать поцелуями. Но он ласкал ее только взглядом.

— А ты и вправду думала, что я так легко расстанусь с тобой? Я же сказал тебе в Бернтвуд-Холле, что тебе не удастся отделаться от меня. Я явился в Растон-Хауз вскоре после твоего отъезда, и бабушка объяснила, куда ты направилась.

— Ну да, она знает, что я часто сюда наведываюсь.

— Что-то я не вижу на твоем лице ликования по поводу моего приезда, — нахмурился Маркус.

— Я… я так удивлена, — пробормотала Ева.

— Извини, если я тебя напугал.

— Да нет, не напугал. Но непонятно, зачем ты приехал после нашего объяснения в Бернтвуд-Холле.

И тут на Еву нахлынули воспоминания о том ужасном дне, о резких словах, которыми они обменялись, о страстном поцелуе Маркуса, вмиг обезоружившем ее.

«Дай мне, Господи, силы противостоять обаянию этого мужчины, который притягивает меня к себе как магнит», — взмолилась она молча.

— Помню, — сказал он, не отрывая от нее взгляда, — ты заявила, что уходишь от меня.

Но нам необходимо обсудить весьма важные для нас обоих вопросы.

— Так ты же мог написать, чтобы не утруждать себя поездкой.

— Мог, конечно. Но то, что я собираюсь тебе сказать, невозможно изложить на бумаге. Мне было необходимо увидеть тебя, объяснить, уговорить возобновить наши отношения.

— Исключается. Нет таких слов, которые убедили бы меня вернуться в Этвуд.

— Зачем же в Этвуд? В Неверли, в Брукленде, в качестве моей жены.

— Даже тебе, полагаю, не хватит самоуверенности думать, что я приму твое предложение, зная, что у тебя роман с другой женщиной. Эта женщина — Анджела, из-за которой я столько выстрадала…

Несмотря на свой зарок не говорить об Анджеле, Ева вдруг разоткровенничалась:

— Я тебе не стала объяснять, почему порвала нашу помолвку, но сейчас объясню, чтобы ты понял. Я видела вещественное доказательство твоих чувств к Анджеле — подаренный тобою веер с трогательной надписью, который она с торжеством показала мне. Всего лишь один из многочисленных подарков, которые ты, по ее словам, преподнес ей за время вашего знакомства. Я не желаю быть обманутой, Маркус. Да и в день нашего последнего объяснения ты у меня на глазах проявил к ней не просто любезность, а внимание увлеченного ею мужчины.

Лицо Маркуса приняло серьезное выражение.

— Да не влюблен я ни в какую другую… Выслушай меня, Ева, — нежно промолвил он, беря ее за руку и поворачивая к себе. — Никакого романа с Анджелой у меня нет и не было никогда. Она всегда была для меня просто знакомой. Прошу тебя, верь мне.

— Почему же ты так внимателен к ней? И ведешь себя так, будто вы близки? А как ты объяснишь твой подарок ей?

— С веером все очень просто. Он принадлежит моей маме — я ей его подарил два года назад, в день ее рождения. В тот день, когда ты с бабушкой была у нас дома на обеде, мама одолжила его матери Анджелы. Ты же помнишь, было очень жарко, а миссис Ламберт где-то забыла свой веер. Наш она увезла с собой, а вероломная Анджела воспользовалась им в своих целях.

Все объясняется очень просто, ахнула про себя Ева. Она снова попалась на удочку Анджелы. И ведь в надписи на веере имя того, кому предназначен подарок, не упомянуто…

— Понимаю, — промолвила она. — И я ведь уже хорошо ее знаю, могла бы и догадаться, с чего это она из кожи вон лезет, убеждая меня в том, что ты женишься на мне только ради шахты. Видя, что желанная добыча уплывает из рук, Анджела на все готова. Но из этого следует, что она к тебе, Маркус, неравнодушна.

— Весьма возможно, но это относится только к ней. Верь мне, Ева. В тот день, когда ты отказала мне, я, обозлившись, действительно был к ней чрезмерно внимателен в саду Бернтвуд-Холла, но вел себя так только для того, чтобы раздразнить тебя. Сейчас, когда я узнал, как подло она поступила и поступает по отношению к тебе, я сгораю от стыда за мое тогдашнее поведение. Понимаешь, я пытался сломить твое безразличие. Я видел — ты стоишь у окна своей комнаты и глядишь в сад. И попытался разжечь твою ревность, которая побудила бы тебя изменить свое решение. И как видишь, я оказался прав.

На дрожащих губах Евы появилась улыбка.

— Ты неплохо разыграл этот спектакль.

— Правда? Но мне надоело притворяться. Сделаю-ка я то, с чего следовало начинать, — пробормотал Маркус, придвигаясь к девушке как можно ближе и пристально вглядываясь в ее грудь, словно пытаясь себе представить, что скрывается под блузкой с высоким воротником. — Тебе, дорогая, предстоит узнать, каким примитивным самцом я могу быть.

— Неужели? — пробормотала еле слышно Ева, заливаясь краской смущения под его испытующим взглядом. Этот взгляд она помнила все три года после ярмарки в Этвуде.

— Да, и в самое ближайшее время. Но сейчас я удовлетворюсь только поцелуем.

Он положил руки ей на плечи и внимательно вгляделся в ее бархатные глаза, источающие нежность и ликующее сияние. Легкими движениями пальцев коснувшись ее щеки, он притянул Еву к себе и припал к теплым, влажным губам. Его рот, мягкий и нежный поначалу, становился все более твердым и настойчивым. От долгого, крепкого поцелуя по телу Евы разлилось блаженство, она таяла от наслаждения в его объятиях.

Вздохнув, Маркус поднял голову и взглянул на прекрасное лицо Евы. Прямо не верится, что он снова обнимает эту женщину, которая совсем недавно решительно прогнала его от себя. Он без ума от Евы. Уж не волшебница ли она, если сумела так околдовать его своими чарами? Против них не устоять ни одному мужчине, разве что в его жилах вместо крови лед.

Маркус медленно провел губами по ее щеке, прихватил зубами мочку уха и нежно потянул к себе. Ева замерла. Он поднял голову, улыбнулся и хотел было снова поцеловать ее, но Ева неожиданно отступила назад.

— Не искушай меня, Маркус, — проговорила она прерывающимся голосом, хотя по ней было видно, что она изнемогает от желания лечь с ним на траву и предаться любви. — Не то я забуду обо всем на свете, а ведь нам с тобой необходимо поговорить по душам. И выяснить очень многое. Мне надо столько тебе рассказать.

Маркус обвил ее руками за талию, не давая отстраниться от него. Ему хотелось целовать ее, целовать без конца.

— Все, что мне необходимо знать, я уже узнал, — сообщил он осипшим от желания голосом. — Об этом позаботилась твоя верная подруга Эмма Паркинсон.

— Эмма?!

— Да. После того как ты уехала к бабушке, она явилась ко мне и заставила выслушать ее.

Должен признать, если эта девушка возьмет себе что-нибудь в голову, будь спокойна — добьется своего. Она обвинила меня в том, что на ярмарке в Этвуде я вел себя недостойно, и я не пытался оправдываться. Но известно ли тебе, что в тот день ты произвела на меня неизгладимое впечатление? По твоему поведению мне стало ясно, что ты отнюдь не бесчувственная барышня, кичащаяся своей благовоспитанностью.