Чтение онлайн

Промыв раны и еще раз пройдясь по всем обстоятельствам дела, Виргилий, Мариетта, Пьер и Пальма пришли к единственно возможному выводу. Для того чтобы узнать, кто пошел на преступление ради получения философского камня, и окончательно снять подозрение с отца Мариетгы, им самим следовало стать подмастерьями дьявола, приобщиться черной магии и герметических тайн. Фламель назначил им свидание в «солнцестояние десятого месяца», «в год, когда наше тысячелетие достигнет менее-более обиталища Сатаны». Значит, двадцать второго декабря им предстоит отправиться к той точке Венеции, куда приведет их разгадка первой картинки.

Когда вечером этого дня друзья объявили Чезаре о своем намерении взяться за поиски камня Гермеса, они ожидали, что он высмеет их. Но не тут-то было.

— Вы спасете семейство Робусти от бесчестия, а венецианцев от чумы, если этот камешек окажется волшебным. — Он тяжко вздохнул, на его обычно неунывающей физиономии обозначились морщины глубокой печали. — И чего я только не перепробовал, чего только не прописывал и кого только не призывал на помощь: и окуривание можжевельником, и полоскание рта лавровым настоем, и нюхательный табак, и испарения алоэ, и омовение мочой, и камфарные ингаляции, и натирание стрекательной травой, и гвоздичная настойка, и терияк змеиный, и ношение янтаря и амулетов из настоящего рога, и мышьяк в малых дозах, и собирание газов в бутыль, и носовые платки с серой, и свежее молоко, и экскременты, и колокольный звон, и колье из ящерицы, и пережевывание березовой коры, и глотание бумаги с записанной на ней молитвой, и стрельба из пушек, и вычерпывание ложками гноя из зрелых фурункулов… Вплоть до прокалывания семенников! Так чем хуже философский камень! — И, помолчав, мудро добавил: — К тому же, если ваши попытки окажутся не более чем шутка, никто не сможет упрекнуть вас за это…

Мнение дяди укрепило друзей в их решимости, и вскоре, бредя алхимией, с шишками на затылках, они уснули.

Наступило утро четвертого сентября, дядя отправился навещать больных. Но перед этим накрыл стол. Когда Пьер и Виргилий проснулись, он ломился от пахнущего чем-то приятным вина, оладий, тартинок с сухой треской, фруктового компота и обвалянных в сахаре лепешек. За завтраком к ним присоединились Пальма и Мариетта. Развернув лист бумаги с восстановленным текстом Фламеля, они перечли относящееся к картинкам и задумались. Фламель предостерегал: «Не принимайся за дело, не ищи, не находи, не касайся камня ранее того дня, о котором я говорю». У них и в мыслях не было нарушать его запрет. А вдруг за это было уготовано наказание? Но и сидеть сложа руки было негоже. Ведь они обладали подсказками, где именно в Венеции запрятаны камни. Стоило уже сейчас, не дожидаясь равноденствия, пролить свет на загадки и попытаться распознать тайники.

Этому они посвятили все утро. Затем разделились на группы. Виргилий отправился помочь Мариетте управиться с делами.

— Поможешь мне приготовить масло для красок. Если преуспеешь в этом, просись к отцу в ученики. — Она проговорила это, словно дулась на кого-то, при этом ее ямочка больше обычного обозначилась на подбородке.

Виргилий от всего сердца рассмеялся:

— Вряд ли ты найдешь кого-нибудь более бесчувственного, чем я, когда речь идет о высоких материях. Ни играть на музыкальном инструменте, ни сочинять стихи, ни лепить, ни рисовать я не умею. Видно, музы прокляли меня при появлении на свет.

— Речь вовсе не о высоких материях, а скорее об оборотной стороне искусства, о его кухне. Следуй моим указаниям, и все получится.

Усадив Виргилия в глубине мастерской, она стала наставлять его. Зародившись во Фландрии, техника масляной живописи проникла в Италию благодаря Антонелло да Мессина [100] веком раньше. И быстро прижилась среди живописцев Чинквеченто. Благодаря маслу их полотна стали сиять. Они клали краски на грунтованную поверхность тонкими прозрачными слоями, причем нижние слои просвечивали сквозь верхние и таким образом заставляли полотна светиться изнутри. Очищение чудодейственного масла представляло собой процесс, этапы которого были один деликатней другого. В чем и предстояло убедиться Предому. Сперва под наблюдением своего учителя он смешал в широком сосуде неочищенное масло с горячей водой и ждал, пока одна жидкость отделится от другой. В осадок при этом выпала первая грязь. После промывания масла горячей водой то же следовало сделать с помощью холодной. Затем наступил черед мелового порошка, песка и хлебных крошек, которые были призваны поглотить остававшиеся примеси. Далее масло выставлялось на свежий воздух до тех пор, пока не вбирало в себя кислород и не бледнело. Требовалось не только терпение, но и тщание, так как нужно было его все время перемешивать, не давая образовываться на поверхности пленке.

— Осталось прокалить его, — заявила Мариетта, не спускавшая с Виргилия своих лукавых глаз. — А затем проверить с помощью перышка на чистоту. Если перо не обуглится, можно пропускать масло сквозь льняное полотно. Если обуглится, тебя высекут и прогонят вон.

Тинторетта налила масло в керамический горшок со свинцовым дном и разожгла под ним огонь. Церемонно протянула перо своему ученику и кивком головы предложила провести испытание. Виргилий опустил перо в янтарную жидкость и стал водить им. Увы, вскоре по мастерской распространился запах чего-то подгорелого.

— Ай, — всплеснула руками Мариетта, — масло недостаточно чисто. С пигментами его смешивать нельзя. Если ты не можешь приготовить масляные краски, что же говорить о темпере на яичных желтках или об оттеночной краске на детской моче. Они требуют еще большего тщания, ловкости, терпения и умения.

— На детской моче?

У Виргилия мелькнула трусливая мысль, что, слава богу, первого испытания он не выдержал и других, еще менее приятных, ему удастся таким образом избежать.

— Так меня высекут? — прикинулся он испуганным.

— А как же! Немедленно и на глазах у всех!

Сидя подле Мариетты на ступенях моста Богородицы в Садах, Виргилий хотел своей рукой, еще пахнущей маслом, завладеть ручкой Мариетты в пятнах краски. Но она не позволила ему этого сделать. Подняв на него влюбленный взгляд, полный тревоги и еще чего-то непонятного, она проговорила:

— Я люблю тебя, Виргилио, но отец не допустит, чтобы я вышла замуж за человека не нашего цеха.

Эти слова как ножом по сердцу резанули Виргилия. У обоих на глаза навернулись слезы. Он обнял девушку и потерянно прижал к своей груди. У нее было не меньше, а может быть, и больше причин отчаиваться, чем у него. Ведь именно она будет принесена в жертву на алтарь изящных искусств. Это она родилась в семье художника в Венеции, где по традиции профессия художника передавалась от отца к детям, от сестры к брату, от дяди к племяннику [101] . Это она будет вынуждена выйти замуж за рисовальщика либо скульптора, архитектора либо золотых дел мастера. Его же никто не принудит к браку с кем бы то ни было. И вдруг тут же, на ступеньках моста, под сенью церкви Пресвятой Девы, второй раз в жизни потеряв надежду на счастье с любимой, Виргилий ясно осознал, что не женится никогда. Прижавшись к нему, Мариетта подняла на него глаза. Он провел рукой по ее волосам, дотронулся до ямочки и потонул в ее взгляде.

— Пойдем, Виргилио, спрячем нашу грусть в саду Заффо. Я не выйду замуж до тех пор, пока ты насовсем не уедешь во Францию. Клянусь.

Минула осень. Для Пьера и Виргилия наступил последний учебный год. Мариетта вернулась к своим любимым краскам: лиловой, индиго, лимонной, черной сиене, ультрамарину, Пальма — к росписи часовен и ризниц. В Старом лазарете два месяца спустя после смерти отца скончался Горацио. Чезаре не оставлял заботами своих пациентов, число которых значительно поубавилось с наступлением холодов.

А кот Занни стал верным стражем восстановленного письма и пяти картинок, спрятанных в набитом соломой сиденье стула, на котором он любил спать.

Двадцать второго декабря Пьер, Виргилий и Мариетта достали бумаги из стула. Пальма, слишком занятый заказом, который должен был принести ему и деньги, и почести, не смог быть с ними. «Надеюсь, в следующий раз двадцать первого марта мы будем вместе», — сказал он Тинторетте. Она передала эти слова Предому. Спеша свидеться со своей любимой и стремясь подольше побыть с ней, он прибыл из Падуи на два дня раньше срока и явился к ней с апельсином, утыканным бутонами гвоздики, — в память об их прогулке по Риальто. Туман, висевший над каналами, размывал все очертания, затушевывал краски, делал нечеткими линии. Они отправились гулять по холодному и мокрому городу. Взявшись за руки, не отрывая друг от друга глаз, они поведали один другому, как долго тянулось время, как им друг друга не хватало. Поцелуи вперемежку с туманом, объятия под дождем. Их встреча двадцать второго декабря была не лишена торжественности: Мариетта надела платье, чтобы нравиться своему возлюбленному, а Виргилий не мог удержаться от того, чтобы не обнимать ее без конца за талию. Пьер, делая вид, будто ничего не замечает, вынул из кармана лист бумаги.

— Я написал Лизетте с просьбой побывать на кладбище Невинноубиенных и перерисовать фреску Фламеля. Вот что я получил.

Виргилий и Мариетта с любопытством склонились над рисунком.

— По моему мнению, а его разделяет и рабби Леви, у которого я побывал вчера, только эта часть фрески имеет отношение к нашим поискам. Важны только эти пять сюжетов. Вспомните-ка, до чего мы договорились четвертого сентября, когда обсуждали первый.

На первой из картинок Фламеля были изображены два странных существа, чьи тела были переплетены. То, что было больше на виду, представляло собой нечто фантастическое с точки зрения зоологии: голова верблюда, уши бесенка, крылья ангела, торс кошачий, хвост как у сирены. Словом, урод, сросшийся с другим уродом: круглые уши, кошачьи лапы и неопределенная морда.