Чтение онлайн

— Тсс... Молчи. А внизу у реки пасутся кони. Они пьют звездное небо прямо из речки, а гривы у них такие длинные, что касаются дна...

— ...и ослик.

— Какой ослик?

— Маленький ослик с грустными глазами. Можно, он тоже будет пастись у речки?

— Ты мой маленький ослик. Ослик Паша. My little donkey Paul.

— Пол-ослика? Обижаешь!

— Иди ко мне, Большой Брат...

В это утро пятилетний бутуз Алеша, пришедший в спальню родителей, очень удивился, когда вместо двух мягких горных хребтов, между которыми ехал обычно его игрушечный автопоезд, обнаружил тихо посапывавший остров, окруженный океаном одеяла. Ему пришлось вернуться в детскую, где еще спал младший братец Митя, и искать в игрушках эскадренный миноносец «Сент-Луис». Военный корабль сначала патрулировал мирный остров, но началась буря, поднялась волна, и «Сент Луис» врезался носом в береговые скалы...

Что-то ткнулось в спину, Павел вздрогнул и открыл глаза. Объятья супругов Розен распались. Начинался обычный будний день.

Сесиль еще удивлялась, как Татьяна Розен управлялась с тремя мужиками без домработницы и при этом умудрялась так выглядеть. Сесиль никогда не жила в русской деревне без газа, водопровода и с удобствами во дворе. Она никогда не вкалывала на ленинградской стройке, успевая халтурить и еще бегать на танцы. Бедняжка! Что она видела? С чем могла сравнить? Привычка к комфорту даже в мелочах, не говоря уже о самом необходимом. А главное, чего Сесиль никак не смогла бы понять, было то, что она запросто отказалась бы и от этого односемейного американского дома в Денвере, и от собственной машины и от всех этих примочек цивилизации, и вернулась назад в неустроенность и неприхотливость, но только вместе с ее мальчиками и Нюточкой.

Можно, конечно, было Мите и Леше завтракать в детском саду, но мелкие хлопоты по приготовлению нехитрой трапезы стоят того, чтобы начинать день всем вместе за большим семейным столом в светлой гостиной. Слушать милых малышей и наблюдать Павла в роли отца семейства.

— Мама, почему мы с Митей едим эту кашу, а папа сэндвичи с кофе?

Старший Алексей вступил в период «почемучки» и заодно отстаивания собственных прав.

— Мама, да! Посему ... кофе? — Трехлетний Митя, похожий на деда Дмитрия Дормидонтовича, отца Павла, не только внешне, но и какой-то уверенностью, основательностью, забавлял родителей манерой вставлять в свою детскую речь вводные предложения. — Посему кофе? Хоселось бы снать!

— Потому что папа уже большой, ему не надо расти, как вам.

— И еще потому, — подключился Павел к воспитательной работе, — что папа научился прокладывать траншеи при помощи супергрейдера, а вы еще нет!

Алеша открыл рот с непроглоченной кашей.

— Суп и клейтел, — повторил Митя.

— Внимание! Вот супергрейдер фирмы «Спун энд компани»! — все, включая Татьяну, заворожено смотрели на обычную ложку в руке Павла. — Прокладываем первый туннель с Севера на Юг, не забывая выгружать в рот отработанный грунт...

Каша была съедена в пять минут. Мальчики побежали за игрушечными экскаваторами в свою комнату, чтобы взять их с собой в детский сад.

— Как бы они сегодня не стали ездить по каше своими машинами?

— Придется им сказать, что у «Спун энд компани» выигран тендер на производство проходческих работ... — в улыбке Павла ей показалась скрытая озабоченность. — Ты говорила, что уже присмотрела water bed?

— Да. Сегодня ночью мы были с тобой в шалаше, а завтра будем качаться на волнах.

Она заглянула игриво ему в глаза, но Павел отвел свой взгляд.

— А сколько стоит это удовольствие?

— Полторы тысячи. А что, Паша, что-нибудь не так?

— Да, нет, все так. Ладно, после... После...

Таня отвозила мальчиков в детский сад сама. Вздохнув, она повернула зеркало в салоне машины таким образом, чтобы не видеть заднего сиденья. Иначе она просто не смотрела бы на дорогу, а все время наблюдала за мальчуганами. Теперь ей оставалось только слушать.

Алеша жужжал за спиной, дублировал ее движения, поворачивал воображаемый руль, и время от времени верещал на высокой ноте, очень похоже, но не к месту, изображая скрип тормозов.

— Леша, не пугай меня, — попросила Таня.

Мальчик переключил скорость, и ей стало слышно бормотание младшего.

— Кто-кто в теемочке живет? — тихо сам себя спрашивал Митя и отвечал, изменяя голосок: — Митя — мыска-норуска... Алеса — лягуска-квакуска... Нюточка — ежик-ни-головы-ни-ножек... Папочка — зайчик-побегайчик...

Мамочка-Татьяна прислушалась. Кто же она такая?

— ...и мамочка — кабан-клыкан...

Кабан-клыкан! Но Митя сказал это таким нежным голоском, что кабан-клыкан получился у него еще меньше мышки-норушки.

Давясь от смеха, Татьяна думала, что сегодня вечером до слез рассмешит этим рассказом Павла, а потом будет играть обиженную и притворно хныкать, как маленькая девочка, станет напрашиваться на комплименты, и игру эту можно будет закончить, глядя Павлу в глаза и сбросив на пол халат. Неужели я — кабан-клыкан?.. Как он будет называть ее, когда все это произойдет, что он будет шептать ей? Какие слова ты подаришь мне, Зайчик-побегайчик?..

Тихое семейное счастье она пила маленькими глотками. И время от времени устраивала мальчикам и Нюточке celebrations, приуроченные не к датам, а к собственному ощущению праздника. Сейчас она хотела устроить праздник Павлу. И себе, конечно.

Water bed... Она присела на это чудо альковной мысли, ощущая колыхание прирученных домашних волн под собой. И поймав, боковым зрением заинтересованный взгляд молодого продавца мебельного маркета, прилегла, опираясь на локоть. В огромном зеркале отразилась рембрандтовская «Даная», которой современный художник дорисовал одежду и американского парня в углу картины с плотоядным выражением лица...

Расплачиваясь по кредитной карте, она вспомнила разговор с Павлом, который до этого никогда не интересовался, сколько денег она тратит и на что, полностью доверяясь в этом жене. Может, она что-то не поняла? Не почувствовала? Павел был за завтраком таким же веселым, как всегда, скучные нравоучения превратил в забавную детскую игру. «После...» Что могло случиться? Нет, ей просто показалось. Почему бы ему ни поинтересоваться ценой? Все-таки не такая уж маленькая покупка? Water bed... Вота бед... Вот и беда... Само сказалось... Вот и беда. Какая беда? Откуда?..

К дому Татьяна Розен подъезжала с неясным ощущением приближающегося несчастья. Но, увидев припаркованную машину местного шерифа, не насторожилась, а наоборот успокоилась. Джек Басби, двухметровый приветливый добряк, такой американский дядя Степа, жил неподалеку и был с супругами Розен в приятельских отношениях.

— О, Джек, привет! Как поживаешь?

— Привет, Таня! Замечательно выглядишь! Как Пол, детишки?..

Эти традиционные американские приветствия напоминали Татьяне длинные письма из русской деревни с обязательным перечислением приветов от всех дядек, теток, родственников, соседей. Поэтому она с удовольствием включалась в этот ритуал.

— Джек, может, зайдешь, выпьешь кофе? Американский «анкл Стив» занял своими мощными руками полстола.

— Таня, чему ты улыбаешься?

— Вспомнила русскую книжку для детей про очень высокого полицейского. Ему в кино сидящие сзади люди говорили: сядьте на пол, потому что вам это все равно. Совсем про тебя, Джек!

Джек добродушно рассмеялся.

— Наверное, очень веселая книжка! Может быть, она есть в английском переводе? Ты мне как-нибудь напиши автора и название... А я в детстве любил книги про индейцев. Знаешь, апачи, сиу, ирокезы?