Завещение бессмертного
Шрифт:
– Я — Эвбулид! — поправил надсмотрщика грек, но тот, выделяя каждое слово шлепком плети по ладони, назидательно заметил:
– Эвбулид умер, его нет, никогда не было, и не будет ни через десять, ни даже через двадцать лет. Ты — раб из Афин, Афиней! Понятно? Ну, кто ты?
– Эвбулид! — выкрикнул грек, почувствовав, как кровь ударила ему в голову.
Если бы не веревка, которую крепко тянул на себя Лад, он бросился бы на надсмотрщика и зубами впился бы в него, а там — будь что будет...
Взвизгнула и обожгла спину плеть. Еще раз, еще...
Один из ударов пришелся в бровь, и кровь залила глаз Эвбулиду, мешая видеть надсмотрщика, уклоняться от его плети.
– Так кто ты?
– Эвбулид!..
– Кто?!
– Эвбулид...
Подъехавший к остановившимся рабам управляющий дворцом Эвдема узнал, в чем дело, оглядел круглыми глазками задыхавшегося от боли и унижения Эвбулида и приказал надсмотрщику:
– Бить до тех пор, пока не привыкнет к новому имени!
Охотно кивнув, надсмотрщик обрушил на Эвбулида град слепящих ударов.
– Кто ты? Кто?! — выкрикивал он, переводя дух.
– Афиней! — шепотом подсказал фракиец, болезненно морщась, точно это его били плетью. Остальные рабы тоже принялись уговаривать:
— Афи-ней! Афиней...
– Эвбулид! — повторил грек.
Надсмотрщик изо всех сил полоснул его плетью в ярости, даже не заметив, что этот удар принял на себя Лад, заслонивший Эвбулида плечом.
– Ты — Афиней! Запомнил? Повтори!
– Так он эллин? — встрепенулся евнух, с интересом наблюдавший из повозки за истязанием раба. — Тогда поаккуратнее! Он мне еще понадобится. Смотри — за его шкуру я спрошу с тебя, как когда-то с тебя спрашивали за испорченный пергамент!
Бросив на управляющего недовольный взгляд, надсмотрщик ослабил удары.
Лад, подставлявший под под них свое могучее тело, шепнул Эвбулиду:
– Смирись на время, брат! У тебя останется имя, потому что я все равно буду называть тебя Эвбулидом, даже если они убьют меня за это!
– Ну? — задыхаясь от усталости, прохрипел надсмотрщик. — Как твое имя? Афиней? Да, Афиней?
– Да... — опустил голову Эвбулид.
– Скажи так, чтобы слышал господин управляющий.
– Афиней... — бросил Эвбулид, глядя в землю.
– На первый раз достаточно! — милостиво улыбнулся Протасий, давая знак вознице продолжать путь, и вся вереница рабов, поторапливаемая надсмотрщиками, быстрым шагом потянулась за его повозкой.
Через час показалась высокая гора с домами и храмами, усеявшими даже ее вершину.
– Пергам! — воскликнул кто-то сзади.
– Еще полдесятка стадиев, и мы выйдем на дорогу, ведущую прямо в город!
Но этим словам пергамца не суждено было сбыться. Следуя знаку поджидавшего рабов Протасия, надсмотрщики прогнали вереницу мимо поворота и повели туда, где зеленели поля, стояли, утопая в цветущих садах, богатые виллы.
Возле одной из них евнух сошел с повозки и пошел навстречу вышедшему из ворот высокому персу, управляющему одного из многочисленных загородных имений Эвдема.
– Приветствую тебя, Филагр! — восхищенно оглядываясь по сторонам, пропищал он. — Какой воздух, какая красота! До чего ж у тебя подходящее имя1 к такой жизни! И какой порядок везде — обязательно доложу об этом нашему господину!
– Да живет он вечно! — почтительно склонил голову Филагр. — Как он?
– По-прежнему в делах и тревогах! — вздохнул Протасий. — Но о тебе не забывает. Удивляется, что ты до сих пор не скопил денег, чтобы выкупиться... Вот — прислал в твое имение десяток рабов, отбери, каких сочтешь нужными, а остальных надсмотрщики отведут другим!
– Лучше бы он передал пару амфор вина... Рабыни есть? — с любопытством оглядел вереницу рабов Филагр.
– Увы! — развел руками евнух и внимательно посмотрел на одутловатое лицо управляющего. — Постараюсь привезти в следующий раз.
– Смотри, а то все обещаешь…
Перс хмуро оглядел рабов.
– Возьму у тебя вон того здоровяка, — показал он пальцем на Лада, — и этих троих... Кузнеца случайно нет?
– Есть! А где же твой?
– Сбежал!
– От тебя?! — изумился Протасий. – Куда?!
– В аид! — охотно объяснил Филагр, и оба управляющих расхохотались.
– Возьми еще эллина — Афинея! — кивнул на Эвбулида Протасий. — Пусть послужит грамматиком у сына нашего господина... Кстати, как он?
– Публий? Чем могут заниматься дети во время каникул — играет в бабки, колотит рабов... Развлекается, чем может. Ну, и я, чем могу, помогаю ему!
По знаку Филагра из ворот выскочили три рослых надсмотрщика с длинными бичами. Они отделили от вереницы рабов, на которых указал управляющий, и погнали их в имение.
Не доходя до ворот, один из надсмотрщиков коснулся концом рукояти бича пятерых невольников и повел их в сторону видневшегося вдали поля. Лада, Сосия и Эвбулида два надсмотрщика повели по ухоженной, посыпанной дробленым камнем дорожке.
У входа в дом их опять разделили: сколота и кузнеца надсмотрщики погнали дальше, Эвбулида потащила за собой выбежавшая из двери толстая рабыня со злым, хитрым, как показалось Эвбулиду, лицом.
"Ключница! — догадался грек, с трудом поспевая за быстрой не по возрасту женщиной. — И до чего же они похожи друг на друга во всех богатых домах: что в Афинах, что здесь..."
Не останавливаясь, ключница подвела Эвбулида к домашнему очагу, усадила на крошечную скамейку и, пошарив в сундуке, принялась сыпать ему на голову сушеные фиги и финики.
– О, великая Гестия, приобщи этого раба к нашему домашнему культу, сделай покупку господина полезной этому дому! — забормотала она.
– Я буду служить грамматиком у сына самого господина! — важно заметил Эвбулид.
Не слушая его, ключница пробормотала еще одну молитву и, явно надсмехаясь над новым рабом, сказала: