Чтение онлайн

– Это мы всегда умели, – ответил второй и усмехнулся. – Легкое – как это называется по-научному? – хирургическое вмешательство, вот.

– Делаете трепанацию, а?

– Нет, зачем? Мы… как это… ампутируем голову. И по этой части у нас есть великие мастера. "Бузгар-уша" они называются. Может, отдашь его нам? Он недолго будет болеть, клянусь тремя именами Создателя.

– Пожалуй, так и придется сделать, – сказал первый, пребывая как бы в нерешительности. – Знаешь, бывает, что в последний миг, когда клинок уже занесен, память возвращается к ним, но они не успевают ничего сказать. Жалко, не правда ли?

– Слушай, зачем он тебе? – сказал второй. – Давай мы мигом его вылечим, а потом пустим поплавать: его с одного борта, голову – с другого, и посмотрим – удастся ли ему отыскать ее. Это будет очень смешно, вот увидишь.

– А сам ты как думаешь?

И одновременно с этими словами четыре глаза, а показалось, четыре лазерных пистолета вонзили в него свои лучи. Сури даже вздрогнул, не смог удержаться. И лишь собрав все силы, заставил себя в ответ пожать плечами:

– Думаю, вам виднее.

– Ах, как с ним плохо, – вздохнул второй собеседник. – Так мне его жалко, сердце рвется на куски. Такой молодой, а? И такой красивый. Но с такой болезнью, как у него, нельзя оставлять в живых, он ведь и других заразить может. А что тогда будет, ты понимаешь? Вдруг все мои люди потеряют память, и все твои тоже потеряют, что тогда с нами будет? Совсем конец.

– Да, – сказал первый тоном, свидетельствовавшим, что всякая нерешительность покинула его. – Ладно, ты меня уговорил. Зови своих головорезов. Я было совсем уже решил испробовать другое средство: усадить его за компьютер и заставить поработать, может, в привычной обстановке и память у него восстановится. Но вот о заразе я не подумал.

– Слушай, а почему ты так уверен, что он смыслит в компьютерах?

– Да потому, – сказал старший, – что этот парень уже с начала войны числится в нашей картотеке: он был направлен служить в компьютерный блок Прогнозистов, откуда его скорее всего и послали в разведгруп-пу. У меня-то с памятью все в порядке, и я могу весь этот их блок перечислить поименно.

И снова повернулся к Сури:

– Так что же, линком-техник, хочешь посидеть за компьютером? Это ведь не шутки насчет головорезов. Для него ты – вражеский солдат.

Сури вспомнил головы в яме на перевале Ур-Обор, близ караульного помещения. Проглотил комок. Кивнул:

– Пусть лучше компьютер…

Старший кивнул, словно другого ответа и быть не могло.

– Сделаем так, – сказал он второму. – Дай шестерых своих, а с моей стороны все равно пойдет вся смена, что прилетела со мной. И пусть его доставят туда, на место, самым быстрым путем. Сколько времени на это потребуется?

– Если отправлять из Малоя – двое суток.

– Много. Сейчас каждый день, каждый час… Сам понимаешь. Быстрее нужно!

Второй помолчал, опустив глаза, поджав губы. Наконец, проговорил негромко:

– Да уж и не знаю…

– Послушай, – сказал старший, едва заметно усмехнувшись. – Я понимаю: тебе не хочется раскрывать свои секреты. Только ведь твоя "скрытая тропа" мне известна, ее же мои люди пробивали. Думаешь, если никто из них к нам не вернулся, то и секрет с ними умер? Секреты – вещь живучая, не то что люди. Я знаю, где она начинается и где кончается – не зря вы кусок берега захватили как раз тогда, когда надо было оборудовать нижний вход-выход. И по нему его можно будет доставить вдвое быстрее. Просто дай команду изменить курс, и зайдем на этот твой плацдарм на минутку.

– Нельзя. Там и причала еще нет…

– И не надо. До берега на лодке доедут.

– Если за нами разведчик сверху следит – заснимут и быстро разберутся, что там такое .делается…

– Нету разведчика! Нету, не пошел он за нами почему-то. Мои люди постоянно наблюдают и докладывают: ни одного агракора не видно и не слышно, небо чистое.

Арбарам вздохнул.

– Ты не думай, – сказал он. – Мы тем твоим людям ничего не сделали.

Просто обвал был, как я тебе и говорил.

– Разве я спрашивал тебя о подробностях? – усмехнулся Гумо.

– Ладно, – согласился наконец Арбарам. – Сделаем, как ты хочешь. Но только зачем все было при нем говорить?

– Не волнуйся. Он не расскажет. Никому и никогда. Сури прекрасно понимал, что значат эти слова. Но все же пока голова еще оставалась на плечах.

А там – ну, видно будет…

* * *

Они пролетели еще несколько минут. Онго тревожно проговорил:

– Эй, ты слишком рано снижаешься – перевал лучше пройти на высоте.

Пилот не ответил. Часто-часто поворачивая голову из стороны в сторону, он пробегал взглядом приборы, а пальцы его в это время плясали по клавиатуре, исполняя какой-то дикарский танец. Машина же продолжала терять высоту.

– Что стряслось?..

Пилот кивнул на дисплей бортового компьютера. На нем горела красная табличка с надписью:

"Время смены разрешительного кода".

А пониже в белом квадратике бежали, ежесекундно меняясь, цифры: пятьдесят пять, пятьдесят четыре, пятьдесят три…

– Что это?

Пилот ответил сквозь зубы:

– Корабль оказался с защитой: через час или два меняется код пользования им, надо ввести новый.

– А иначе…

– Иначе – иначе – стоп машина, и пешком на землю …Двадцать семь, двадцать шесть…

– Вводи же, чего ждешь?

Пилот усмехнулся углом рта:

– Подскажи его, если знаешь…

– Арук…

Слишком поздно Онго сообразил: надо было оставить с собой хотя бы одного пленного пилота ОСС или хотя бы подробно допросить их обо веем на свете – раньше чем передавать на ВС. Но такое тогда и в голову не пришло хотя бы потому, что Онго и понятия не имел о таком способе защиты агракоров. До этого он не успел еще доучиться.

– Запросим ВС – пусть узнают у пилотов…

– Не успеем даже вызвать…Три, два, один…

– Что же делать? Ноль.

– Да прыгать же! Кошельки работают? Табличка на дисплее сменилась:

"Новый код не введен. Вам дается три секунды…"

Пилот с лихорадочной быстротой начал набирать цифры.

– Нашел?!

– Прыгать немедленно! "Код не соответствует".

Онго понял: пилот, предлагая взятые с потолка комбинации, пытался потянуть время, пока моторы еще работали.

– Слушать всем! Срочно покидаем борт: машина падает. Кошельки ко включению!..

Наверное, уже сам вид Онго свидетельствовал о серьезности положения; так или иначе, никто не стал переспрашивать.