Чтение онлайн

Тихой остановился, схватился за голову и сделал паузу. Голову он начал небрежно и нервно чесать.

— Батьке головушку отсекли… Да в ноги сынку кинули.

Иво отвел голову в сторону, поменялся во взгляде, скривил лицо и прикусил губу.

— Ублюдство… — прошептал он.

— Эх, жалко мальчика… Хотя, чего жалеть — такого, Иво, у нас куча. У каждого свойское. В Верхоянске тоже много сякого этакого. Но, — Тихой мило и «по-дедовски» улыбнулся, — держимся помаленьку, как видишь, горя стараемся не видеть.

За все время, слушая рассказы Тихого, Иво почти опустошил раннее полный до краев кубок Люстерского меда. Он сделал последний мощный глоток, после чего кружка оказалась пустой.

— Всякого наслушаюсь — везде одна и та же история, — Иво был холоден, вообще не удивлялся.

— И ведь правду глаголешь! Что уж там, таким, как ты — наемникам, только расскажи — они уже слышали подобное три сотни раз. Покуда петух утром прокричит, родится новая история, хе-хе.

Дед забрал кружки и вновь наклонился в место разлива пойла.

— Я все, — тихо выдал Иво.

— Выпей еще со мной, чего уж тебе. Мед-то легкий, как по маслу идет.

— Нет, Тихой, прости. Я все.

Тихой выпрямился, скорчил лицо.

— Ну… Как знаешь. По правде говоря, еще кое о чем хотел поведать тебе. Сердце болит, знаешь.

Иво не придал особого значения и лишь смотрел под руки, на стол.

— Ну так ведай, время еще есть.

— Я налью себе, если не против.

Рука старого трактирщика немного затряслась, но он старался контролировать тряску. Иво же, впрочем, воспринимал все, как ни в чем не бывало — спихивал все на старость и на резкую восприимчивость всего, что происходит вокруг. Он продолжал смотреть под руки и думать о чем-то. Даже не заметил, как прошла минута, пока Тихой наливал себе что-то. Дед достал кружку, но почти пустую — на дне что-то едва плескалось. Принюхавшись, наемник понял: это была водка. Помимо нее, что Иво также сначала не приметил, Тихой также достал царапанную всяческим тарелку, выструганную из дерева явно не самым умелым мастером: грубо отделанные края, небрежная и неровная вырезка, даже никакого примитивного узора на ней не было, хотя вся посуда обладала таковым — уже дело народного менталитета. Да и качество тарелки было абсолютно не важным — главное, что она выполняла свою функцию. Находящиеся на ней выращенная свежая зелень и парочка помидоров казались действительно хорошей закуской. Все время, что дед копошился по закромам своей таверны, Иво ждал. Молча, не обращая внимания ни на что вокруг, вдумчиво всматриваясь под руки.

— Ну-с, как тебе у нас тут? Все нравится?

— К чему вопрос?

Изгнанник поднял голову и пересекся взглядами с Тихим.

— Считай, из любопытства спрашиваю. За твое здоровье, кстати.

Тихой выдохнул в плечо и выпил залпом содержимое кружки — примерно 50 миллилитров. Не успев закусить, он закашлял, да не просто, а приступом. Наемник протянул руку и поддержал старика за плечо. Кашель почти сразу прекратился.

— Город как город. Ничем почти не отличается от других не столичных. Куча дерьма, уродов и иродов, мало добрых людей. Ощущение, что я дома.

Дед выдал легкий смешок.

— Коренной бауманец?

— Можно сказать и так. Во всяком случае, считаю Бауманию своим домом.

— Это хорошо. Очень хорошо.

Дед сделал второй глоток. В этот раз выпил не так много, сразу же закусил.

— Дочурка у меня пропала, Иво… Один Бог знает, где мне ее искать. Да и некому, кроме меня. Мать померла давно, от болезни. Остались мы вдвоем. А сейчас и подавно я один.

Иво озадаченно взглянул на Тихомира.

— Когда пропала?

— С неделю назад. Вечером по ягоды отправилась, чтобы нового алкоголю наварили… И не вернулась.

Он потянулся в этот раз уже за целой бутылкой водки, но Иво рукой остановил его. Когда Тихой посмотрел на мужчину, тот покачал головой в сторону.

— Давай лучше на трезвую. Рассказывай, как было дело. Все, да поподробнее, — после этих слов, Иво встал со стула, в более устойчивую позу, отодвинул одинокую на столе тарелку вбок, и на ее место уложил руки.

Тихой же послушался. Он присел на стоявший около него стул, который так часто использовал — спина была больной. Затем откинулся на спинку стула, тяжело выдохнул и взглянул на потолок.

— Катрина, доченька моя, ангелами хваленная и красавица, коих свет не видал. Помогает мне всюду и со всем. То вилами вспашет, то воды натаскает, то за ягодами сходит… Однажды, я уже сказал тебе — неделю назад, пошла за свежими ягодками, для выпивки в трактир. Время было далеко за полдень, солнце уже уходило за горизонт. Я в это время тута был, убирался да посетителей новых обслуживал. И как-то время так летело, что оглянуться я не успел, а уже ночь. А нету ее все еще. Я и распереживался весь… Попросил мужиков, кто покрепче, сходить посмотреть ее. А они все любили ее — бегали да цветки полевые дарили, сразу согласились выручить. Искали всю ночь, но не нашли. Потом еще день искали, и еще одну ночь. Нет ее, как след простыл.

Иво хрустнул фалангами пальцев. Звук был громким, слышен всем в таверне. Также он постоянно стучал пальцами по столу, постоянно смотрел в лицо Тихому.

— Что дальше было?

— Да ничего, юнец, ничего… С тех пор я каждый день выхожу, зову ее сладко и ласково, как по детству, но не отзывается она. Я уже даже думаю, — по щеке трактирщика покатилась слеза, но он не плакал и более того — старался скрывать все эмоции, что есть, — дай хоть тело ее найду… Умерла если, то горе на всю жизнь, но хотя бы упокоить надобно, по-человечески. Эх, даже трупа нет нигде. Как испарилась моя девонька.

— А где ягоды она собирала? — с особым интересом интересовался Иво.

— Где-где… У нас место одно только такое — за моей таверной тропинка, ведет она в поля да огороды. Но если зайти поглубже, за них, то откроется красивая рощица. Так и ягоды в ней растут. Она не сильно большая, потеряться там невозможно, но ягоды растут повсюду. Там еще озеро есть, детишки там купаются иногда. Но уже никто не купается там, все боятся после случая с Катриной.

Иво склонил голову, выражая сожаление.

— Мне искренне жаль за тебя, Тихомир. Думаю, ты…

— Понимаю, конечно, — старик высказался наперед, явно догадываясь, о чем ведет речь Иво, — понимаю, что кончено с ней. Но мне хотя бы тело найти, да упокоить. Не хочу я, чтобы моя девочка неупокоенная водилась по округе да убивала неосознанно.

— О чем ты говоришь? — удивленно сказал Иво.

— Души неупокоенные духами становятся и кошмары начинают творить. Я старый уже, многое пережил и повидал. Я знаю, что это такое за явление. И знаю, что просто так с этим не справиться. Поэтому и волнуюсь. Хотя бы по светлой памяти ее на тот свет отправить, без грехов за спиной.

Иво осмотрелся по сторонам. Ничего не изменилось, но самое главное, что никто не слышал их разговор с Тихим — всем было чхать, местная пьянь уже давно дрыхла за столами трактира, либо в полусонном бреду допивала оставшееся в кружках. Это радовало наемника. Он всмотрелся в кружку Тихомира — на дне осталась пара капель водки. Он взял кружку и допил остатки. Из-за малого ее количества водки толком Иво не почувствовал. Затем он взял старика за руку.

— Ложись спать, по утру я вернусь. Заскочу попрощаться.