Чтение онлайн

— Ты поранила руку…

Впереди, если еще глубже уходить в лес, он увидел еще много втоптанных участков земли. Прошел туда, по оставшемуся следу. След вел к оврагу — до него было метров двести. Иво сразу же направился туда. Следы не прекращались и наоборот — их становилось все больше и больше. А спекшаяся кровь была все сильнее разбросана по бокам.

— Ты бежала. Двигая при беге рукой, кровь, выливаясь, разлеталась в разные стороны, поэтому и расстояние у кровоподтеков на земле увеличилось.

Подойдя к оврагу, он сразу заметил емкость с разбросанной в метрах десяти от нее ягодой. Это была большая корзинка-переплетенка, пользующаяся спросом у многих крестьян. Иво, незамедлительно спустившись в овраг, принялся осматривать эту улику. Половина ягоды была раздавлена чем-то тяжелым. Затем он подошел к корзине, поднял ее. Корзинка была уже старой — это чувствовалось, так как жесткости в конструкции почти не осталось. Однако, при осмотре изгнанник увидел вмятину. Приблизительно оставленную от удара ногой.

— Ты ринулась в овраг, и, спускаясь, бросила наконец корзинку. Но кто-то бежал за тобой и пнул ее — вмятина тому прямое подтверждение. К тому же, если бы ты просто ее бросила, она бы и осталась возле ягоды. Ягода… Ее вообще раздавили при погоне.

Изгнанник ступил дальше. И дальнейшей подсказки ждать не пришлось.

Он даже не понял сразу, что взгляд его был направлен на лужу такой же спекшейся и уже едва заметной крови. Но эта была явно не от раны на руке. Это кровопролитие было вызвано чем-то другим. Повернув голову вправо, сильно выделяющаяся идеальная палка по сравнению со всеми другими валявшимися в округе выдала себя. Бауманец взял ее в руки. Осмотрел. На одной стороне были такие же следы крови.

— Ублюдок… — проронил Иво, отбросив палку. — Ты огрел ее со всей дури в голову.

Иво устремился вперед, не останавливался. По следу крови, который, пускай и засохший, отчетливо выделялся на «лысой» земле. Появившееся сильное сердцебиение задавало своеобразный темп его действиям, отчего принялся он искать девушку куда быстрее. И вдруг нашел.

Она лежала одинешенькая — уже холодная и вся синяя, с испражнениями под собой, так как организм уже самостоятельно делал все, что вздумается. Вся исхудавшая, она была прикрыта небрежно рваным, но тем самим платьем с красными узорами. Это была Катрина.

Увидев тело девушки и почувствовав мертвячий запах, Иво прикрыл нос и тяжело прокашлялся. Затем сплюнул застоявшуюся в полости рта слюну. Плевался он часто, носом старался не дышать, лишь только ртом. Как только подоспело осознание того, что изгнанник увидел, он отвернулся и выматерился. Затем подошел к ней поближе. Начал осматривать. Как и предполагал, рука девушки была изрезана, но не глубоко — шипы малины «постарались». Все платье было изорвано, причем небрежно, отчетливая грубая работа. Череп разбит всмятку, предмет убийства даже не пришлось искать — окровавленный камень так и валялся около тела. Под ногтями, которые еще не успели отпасть, были частички человеческой кожи. Иво приподнял платье девушки. Нижнего белья не обнаружилось, как он и предполагал. Начал осматривать половую часть тела. Повсюду было что-то засохшее, особенно много этой сухой субстанции было чуть ниже полового органа девушки. Иво собрал ее на пальце, принюхался. Воняло скверно. Непонятное вещество было самой обычной мужской спермой.

Картина сложилась. Кто-то изнасиловал и убил Тихомировскую дочь. И этот кто-то мог быть действительно кем угодно, Тихомир рассказывал, что многие мужики бегали за Катриной, любили ее.

Изгнанника же пугало больше нечто иное. А именно зверски убитая неупокоенная душа. Такие души, в простонародье зовущиеся призраками, задерживаются в мире живых и начинают мстить всем, кого застанут, убивать всех, кого заметят. Но в первую очередь они будут пытаться застать своих убийц, либо пытаться выполнить то, что их держит. Однако, что еще сильнее напрягало Иво, так это то, что ауры никакого призрака он не чувствовал. Все было тихо.

— Прости, старик, днем тебя ждут плохие новости.

Сказав это, Иво устремился прочь с места преступления обратно в сторону города. До рассвета оставалось совсем ничего.

IV. На ловца и зверь бежит II

Петухи уже давно прокричали, Иво проснулся лишь к обеду. Всю ночь он не мог заснуть, думая о том, как сообщить Тихому информацию касательно его дочери. Оттого и лег позднее нужного.

Арендованная комнатка в постоялом дворе, носящем грозное название «Свеча и тень», по первому впечатлению, выглядела весьма скромно. Помещение было среднего размера: нельзя сказать, что тесно, но и разгуляться было негде. Помимо всего этого, было видно, что здесь убираются, но не часто: по всем углам комнаты было множество паутины, столы и подоконники пыльные. Но, если откинуть все нюансы подобного характера, комната была доступным и хорошим вариантом. За свои тридцать червонцев — местной валюты, это была достойная комнатушка. Самая простая кровать — целая и уже хорошо, покошенный, но, тем не менее, стол с большой свечой на нем, примерно такой же по состоянию стул и маленький шкаф, в котором помещалось все самое нужное и необходимое.

Иво встал с кровати. Сперва взглянул в зеркало. Лохматые черные волосы всегда по утру лезли мужчине в глаза, это утро не было исключением. Тело было жилистым, в меру мускулистым, но не перекаченным — золотая середина. Но даже оно не было идеально чистым — около сердца красовался уже давно затянувшийся, но хорошо отпечатавшийся шрам от чего-то острого. Рана была явно глубокой. Еще один шрам был возле печени, но он уже был едва заметным.

Изгнанник встал, взял валяющуюся одежду, которую он быстро и безобразно бросил ночью на пол. Быстро оделся: штаны из кожи, которые, на удивление, не сковывали движения парня, самая обычная рубаха, которую носили абсолютно все, пояс, на котором были закреплены ножны и старый кошель, а также самые простые ботинки своего времени, которые Иво часто менял, так как те постоянно изнашивались. Надев на себя весь этот комплект, он накинул то, без чего не выходил никуда, а именно черный плащ, служивший накидкой и скрывающий его лицо с помощью капюшона.

Затем вышел из комнаты. Она была на втором этаже постоялого двора. Скрипучая лестница, ведущая прямиком к выходу из здания, сразу выдала изгнанника хозяину.

— Вы всегда так поздно возвращаетесь и поздно просыпаетесь, господин Эль Гарден? — обратился мужчина сорока с лишним лет.

Иво улыбнулся и достал кошель, закрепленный на поясе.

— Этой ночью были дела. Искренне приношу свои извинения за то, что разбудил.

Он достал тридцать позолоченных медных монет и положил их на стол, затем протянул к хозяину.

— Хозяин-барин!

Мужчина за стойкой взял монеты и положил себе в карман. Иво направился к выходу.

— Вы еще останетесь? Или в путь?

Изгнанник остановился.

— Пока не ясно. Будем считать, что еще на ночь останусь.

Сразу же отворив дверь дома, Иво показывал, что ответа он не ждет. Изгнанник вышел на улицу и шум сразу поразил его. В обед на улицах города было оживленно. Особенно здесь, на самой торговой улице Верхоянска, где находилась центральная площадь города. И хоть была она центральной, ничего себя толкового не было. Куча расположившихся торговых лавочек, абсолютно разных с разным товаром, а также большой круг, в котором находилось столпотворение людей, собравшихся по совершенно непредсказуемым причинам. И хоть был уже обед, верхоянских это не смущало — куда бы Иво не глянул, везде уже вовсю работали трактиры, а выпивали все и вся.

Однако сегодня было уж слишком шумно, даже если судить, что полдень ознаменовал самое продуктивное торговое время. Галдеж был разный, людей даже не смущала громкость их речей.

Бауманец ж направлялся к Тихому, с плохими новостями. Как бы изгнанник не хотел ночью найти девушку, пускай и в критическом состоянии, но живую, ему этого сделать не удалось. Пока Иво шел, он напрочь отключил свой слух, дабы абстрагироваться от городской суеты, и думал лишь о том, как преподнести старику узнанное.