Чтение онлайн

Эмилия говорила: "Мой взрослый женатый сын хвастается своими внебрачными победами над женщинами. Ну что я ему скажу? Мне жаль его жену, но не могу же я портить взаимоотношения с сыном. То, что с ним происходит, ужасно. Но он хотя бы доверяет мне и рассказывает об этом. Я не могу сказать: прекрати эти связи. Я не могу портить отношения с сыном. Я не могу позволить себе потерять его".

Эмилия может быть спокойной. Сколь бы ни было женщин у сына, она – мать – у него на первом месте. Подтекст его пересказов о своих похождениях примерно таков: "Ты, мама, – несравненная женщина. У меня есть другие подруги, которых я использую для секса. Но люблю я только тебя одну".

Сын нуждается в этой безграничной материнской любви, как и прежде. Ему только по паспорту 37 лет, а по уровню зрелости и зависимости от матери ему 7 лет. В конце концов, жена не может дать ему столько безусловной любви, сколько дает мама. Если жена делает ему что-то хорошее, то он чувствует себя обязанным платить тем же. Это уже обязательства. Это ответственность. Репертуар взрослой жизни. А мама ничего не требует взамен, лишь бы он при ней был, ее вечно маленький мальчик.

Некоторые мужчины, воспитанные одинокими женщинами, не женятся совсем или женятся поздно. Они не могут решиться порвать с атмосферой восхищения, которую создала мама.

Полина Ивановна, мать 40-летнего сына, на словах выражает желание, чтобы Юра женился. И тут же восхищается тем, что он такой заботливый сын, еще ни разу не отдыхал в отпуске без мамы. Примечательно, что Юра страдает ожирением. Мать сделала его немужчиной даже по форме тела. Мать демаскулинизировала его. Слой жира как будто защищает его от посягательств женщин.

Хорошей матерью легко быть при условии удовлетворенности взаимоотношений с мужем или хотя бы с любовником. Хорошая мать видит в сыне хотя и близкого, но отдельного человека, другого, а не продолжение себя. Часто "маменькины сынки" становятся больными зависимостью от алкоголя или наркотиков.

Изменить что-либо в подобных взаимоотношениях очень трудно. Отношение матери к сыну носит характер влечения. И все же была у меня в группе одна женщина, которая поняла это свое влечение к сыну. Ей удалось в какой-то степени изменить себя. Вот как она сама об этом рассказывает:

– Моему сыну сейчас 27 лет. Когда он был юношей, я была к нему так сильно привязана, что не помню минуты, чтобы я о нем не думала. Если к 23 часам он не возвращался домой, я места себе не находила. Я была сплошной комок нервов. Однажды он мне сказал: "Мама, я конечно, могу приходить домой даже в 22 часа. Но неужели ты не понимаешь, что отравляешь мне жизнь?" Эти слова потрясли меня, я долго над ними думала. Постепенно я начала осознавать, что любовь и моя чрезмерная привязанность – это не одно и то же. В группе (имеется в виду психотерапевтическая группа) я окончательно убедилась, что надо себя отвязывать от сына. Что мне помогало? Не знаю. Но я часто пользуюсь молитвой, которую узнала в группе (речь идет о гештальт-молитве). Теперь я каждый день ее повторяю.

Я делаю то, что я делаю.

И ты делаешь то, что ты делаешь.

Я живу в этом мире не для того, чтобы

Соответствовать твоим ожиданиям.

И ты живешь в этом мире не для того, чтобы

Соответствовать моим ожиданиям.

Ты – это ты, а я – это я.

Я твердила эти слова постоянно. Конечно, моя любовь к сыну никак не уменьшилась. Но, как ни мучительно это было для меня, я перерезала связывавшую нас пуповину и увидела, как он начал дышать самостоятельно.

Сейчас сын женат. Я запрещаю себе вмешиваться в его жизнь. Мне помогает доверие. Я себе напоминаю, что мой сын не глупее меня и сам может понимать, что ему лучше делать. И, знаете, что я замечаю? Теперь мы стали намного ближе и роднее. И еще у меня высвободилось много энергии, которую я трачу на себя. Я дала сыну свободу и неожиданно обрела свою собственную.

Света, 28 лет, менеджер по оптовой продаже обуви, женщина с высшим педагогическим образованием, обратилась ко мне с жалобами на головную боль. Она пришла ко мне как к врачу-психоневрологу и не собиралась заострять внимание на внутрисемейных взаимоотношениях. Почему-то наш разговор вскоре соскользнул на тему взаимоотношений между Светой и ее мамой. Маме 54 года, она работает директором школы в Ростове и в Москву к дочери приезжает время от времени.

Отношения у Светы с мамой весьма напряженные. Сейчас она гостит у дочери уже 3-й день, нянчится с внучкой Анечкой, которой полтора года.

По словам Светы, мама слишком вмешивается в дела ее собственной семьи, критикует зятя и дочь. Вот вчера, к примеру, Света искупала Анечку и уложила ребенка в постель. Анечка не хотела спать, плакала. Света ее на руки не взяла, сказала, что пора спать, уже 9 часов вечера.

Тогда бабушка, выражая негодование, подошла к постельке Анечки и сказала:

– Я больше не могу выдерживать это безобразие – ребенок кричит, а родители – ноль внимания! – и взяла ребенка на руки.

Света разозлилась на мать, но сдержала свой гнев и промолчала. Позже, когда ребенок уже спал, они с мамой заспорили, как лучше кормить ребенка – по часам или по требованию девочки.

Бабушка считала, что ребенка можно "испортить", если потакать всякому желанию (недаром она была директором школы). Света считала, что важнее всего улавливать желания ребенка. Для доказательства своей правоты Света приводила аргументы психологов, врачей.

А у бабушки были не менее веские аргументы:

– Я воспитала четверых детей и точно знаю, как надо кормить ребенка!

Список пунктов, по которым возникают разногласия между Светой и мамой, мог быть бесконечным.

В целом, заключает Света, у мамы характер несносный, во все вмешивается, от ее советов некуда деться, помогает там, где ее не просят. Когда она приезжает из своего Ростова, то на третий день атмосфера в доме накаляется до предела.

– И что тогда происходит?

– Мы разговариваем на повышенных тонах, ссоримся, потом ходим надутые и три дня не разговариваем вовсе.

– Это помогает?

– В чем, в решении вопроса – кто прав, кто не прав?

– Нет, в том, чтобы улучшить, наконец, отношения. Кажется, это ваша цель?

– Нет, не помогает. У нас так давно сложилось. Мы то ссоримся, то молчим.

Разбирать список разногласий между Светой и мамой бессмысленно. Каждая из женщин борется не за свои принципы и, конечно же, не за благополучие Анечки. Все это псевдопроблемы.

Реальная проблемы сидящей передо мной Светы – это ее борьба за независимость от мамы. Да, в психическом облике Светы немало черт созависимости. Выздоровление от созависимости и переход к более здоровым взаимоотношениям, т.е. к естественной взаимозависимости, проходит через фазу достижения независимости. Постоянно в состоянии независимости жить нельзя, тогда просто не будет никаких отношений с людьми. Но как временное состояние, как точка опоры, нам необходима независимость, чтобы оттолкнуться от нее и строить уже более здоровые отношения.

Света длительное время ведет борьбу с мамой за независимость, за право быть уникальной, неповторимой, за право быть самой собой, за право состояться в качестве матери, за право почувствовать себя ценной, значимой. Борьба тянется долго и изнуряет обе борющиеся стороны.

Я спросила Свету:

– Почему вы не поговорите с мамой о важных для себя вопросах?

– Не знаю, кажется, я боюсь ее.

– Можете ли вы объяснить маме свои намерения, мотивы?

– А как?

– Ну, может быть, так: "Я поступаю так со своим ребенком, потому что убеждена, что именно в этом и нуждается моя дочь".