Чтение онлайн

— Куда ты отправляешься?

— К нему.

С этими словами Найджел исчез, пройдя сквозь барьер, отделявший мир внизу. И, вновь обретя материальную форму, он оказался перед двухэтажным гаражом скромной, но особой постройки на фермерском участке.

Архангел подумал об Эдварде, покоящемся там.

Какая обычная метка для столь необычной души.

Найджел с мрачной сосредоточенностью преодолел узкую внешнюю лестницу и прошел через дверь, будто она была всего лишь туманной завесой.

Не зачем распахивать панели; он и так объявил о своем появлении.

И, казалось, вторжение не удивило Колина. Архангел развалился на стоявшем под венецианским окном потрепанном диване, одной рукой упираясь о подушки и скрестив ноги в лодыжках.

Найджел запечатлел в памяти каждую черточку красивого сурового лица мужчины. И затем добавил к ним синяк под глазом и вспухшую губу, которые появятся на нем позже.

— Ты же не думал, что твое отсутствие не заметят?

— А похоже, что я удивлен твоим появлением?

— Положено спрашивать разрешение перед уходом.

— Может, Байрону и Берти. Но не мне.

— Я бы не запретил тебе.

— Откуда мне было знать?

Найджел нахмурился, гнев вдруг утих, и его место заняла крайняя усталость. Как люди выносят эту эмоциональную суматоху? И почему он вообще пустил ее в свое сердце?

В этом не было ничего хорошего. Более того, это не могло продолжаться.

Когда он обратился к архангелу в следующий раз, то сделал это спокойно:

— Колин, похоже, мы с тобой достигли собственных распутий. Как бы готов я ни был признать определенные… ошибки в суждениях со своей стороны… боюсь, для тебя этого будет недостаточно, как и воды, когда ищется кровь. Кроме того, я считаю, что в своем порыве обнять логику ты упустил правду о себе. Твоя страсть руководит тобой гораздо сильнее, чем ты представляешь, и ведет в направлении, ставящем под угрозу коллективные интересы.

Колин отвел взгляд.

— Поэтому я говорю тебе, оставим в прошлом любые свидания, которые могли иметь место, и двинемся дальше, держа должную дистанцию. Быть может, спустя какое-то время мы снова начнем работать в гармонии. Однако до этого момента я жду, что ты будешь вести себя соответствующе, или я сведу к нулю любое твое влияние на происходящее.

Когда не последовало немедленного ответа, Найджел зашел на кухню и остановился перед низкой широкой дверью. За хлипким барьером, Эдвард лежал в стазисе, не дыша и не разлагаясь, тело ангела служило вазой, откуда шел запах цветов, которых там не было.

Колин поступил мудро, придя сюда, подумал он. Джим с Эдрианом заняты разгоряченной схваткой с Девиной, и этот сосуд не в безопасности… если его разрушат или повредят, будет невозможно восстановить обиталище души Эдварда.

Хотя, даже если он останется нетронутым, нельзя знать наверняка, вернется ли она. Подобное находилось в ведении Творца и его одного.

Более того, такого еще никогда не случалось.

Но все же, Колину следовало…

— Мне следовало сказать тебе, куда я собирался, — резко сказал архангел. — Насчет этого ты прав.

Найджел развернулся. Ангел все еще валялся на диване, но эти глаза смотрели наверх, встречая его собственный взгляд.

— Это извинение? — спросил Найджел.

— Понимай, как хочешь.

Найджел покачал головой и подумал про себя, Недостаточно хорошо, старый друг. Боюсь, этого просто недостаточно.

Отдернув рукава рубашки, он потянул за золотые запонки и вновь заявил:

— Я стремлюсь выиграть эту жизненно важную борьбу лучшим способом, который я знаю… и он находится в рамках дозволенных трюков. Я не могу согласиться с догматом, утверждающим, что два минуса дают плюс. Я не подпишусь под этими словами.

— Не обманывай себя, — прошептал Колин, подняв ладонь и согнув пальцы. — Как ты говоришь, руки чисты.

— И посмотри, как все обернулось. Эдвард мертв.

— Не ты в этом виноват.

— Я. — Найджел покачал головой. — Вот чего ты не понимаешь. За все это я несу ответственность. Ты можешь иметь свое мнение, упрямство, гнев, но в итоге твоим плечам не придется нести бремя поражения, если оно наступит. Оно на мне и мне одном. Поэтому пока ты ни во что не ставишь мою власть, ты смотришь на вещи с более выгодной позиции, где можно давать комментарии, не влекущие за собой последствия.

И на этой ноте Найджел пошел к двери.

— Я рад, что ты здесь, и знаю, ты будешь тщательно оберегать то, что бесценно.

— Найджел.

Он оглянулся через плечо.

— Колин.

Повисло долгое молчание.

Когда стало ясно, что дальше уже ничего не последует, Найджел взглянул на кухню и подумал о сущности потери: некоторые из них ты выбираешь… и можешь их избежать. Некоторые неминуемы. И… некоторые неизменны.

— До скорой встречи, — сказал Найджел, прежде чем поставить точку, выйдя за дверь.

Следующим утром Рэйли уехала на работу от родителей с полным желудком: свежий апельсиновый сок, две домашних булочки с корицей, чашка кофе и полоска бекона, которую она стащила с тарелки отца.

Когда она припарковала свою машину за Главным управлением, каждая унция вкуснейшего завтрака принялась искать путь наружу: прислоненный к зданию, стоял мотоцикл Века.

Очевидно, он сдался и теперь отвечал на вопросы.

Глядя на уродливую заднюю сторону, где она работала, Рэйли была готова вновь завести двигатель и направится… куда угодно.

Но она не бежала. Никогда не бежала. И никогда этого не сделает.

Выйдя из машины, Рэйли моргнула из-за яркого света, желая, чтобы Бог воспользовался регулятором освещенности: вместо того, чтобы поднять ей настроение, весенняя красота протолкнула его еще дальше по сточной трубе.

— Прекрасный день, не так ли, — произнес кто-то.

— Утро доброе, Бэйлс, — сказала она, оглянувшись через плечо.

Детектив шел через машины, пикапы и внедорожники, и, наблюдая за ним, она прищурилась, так как свет вдруг ослепил ее.

А может, у нее просто мигрень.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Отнюдь. А ты?

Подойдя ближе, он снял солнцезащитные очки.

— Так же. — Мужчина кивнул на байк. — Так он здесь.

— Да, здесь, — сказала Рэйли, потерев глаза.

— Где твои очки? — спросил Бэйлс, постукивая по своим стеклам. — Наступает лето, а вместе с ним и катаракта.

Когда он снова надел очки, она опустила голову и взглянула на него. Вокруг парня свет был таким ярким, что казалось, он сделан из хрома.