Чтение онлайн

— А как же Старообрядцев? — крикнул ему вдогонку Пропажа.

— Договоримся! Договоримся! Я тебе позвоню.

За деловыми посиделками в блинной, время подошло к обеду. Постепенно зал начали заполнять офисные менеджеры. Они снова стали вести свои бессмысленные беседы. Пропажа намеревался отобедать, но пустопорожние разглагольствования и тягучие толки вокруг, окончательно испортили ему аппетит. Менеджеры болтали без умолку обо всем и ни о чем: о дорогих машинах; о жилье комфорт-класса; об островах-государствах в которых их начальники проводят свои отпуска; о бесполезности их работы; о величие и незаменимости своих натур. Пропажа оплатил счет за себя и Калинина, еще раз посмотрел на суетящихся и щебечущих балбесов, надел пальто и отправился к выходу.

Частный детектив приехал в офис около двух часов дня. Он просмотрел стопку не раскрытых дел и передал их Проныркину. Велел тому найти пропавших шпицев и провести наблюдения за местной певичкой, которую богатый муж надеялся поймать на измене перед планировавшимся разводом. Молодой помощник начал ссылаться, сначала на боли в спине, потом на вечернее свидание, но Пропажа был непреклонен: «Разобраться с указанными делами требуется сегодня! Хоть до ночи сиди!»

Сам Феодор Афанасьевич, спать сегодня и вовсе не планировал. Он решил дочитать блог Иванова до конца. Вернувшись домой около четырех часов дня, Пропажа сразу же достал жесткий диск из сейфа и подключил его к ноутбуку. Оценив общие масштабы блога, детектив понял, что даже за неделю будет трудно управиться. Он тяжело вздохнул. Приготовил себе ромашковый чай и принялся за чтение.

Блог Максима Иванова.

Завод Сибирской Глуши.

Редко выпадает шанс поспать в самолете. На этот раз все условия мне предоставили. Два свободных кресла — справа и слева, а я посередине. Как жираф я спать не могу. Так что, снял я ботинки и закинул ноги на одно кресло, а голову на другое. Предварительно подложив куртку под щеку и свернувшись калачиком. Скажите что неприлично и вообще так по-хамски?! Попробовали бы вы почти неделю без сна, а на выходные в командировку! К тому же ноги я положил к окну, а голову к проходу. Так что не надо меня обвинять. Ни одна из стюардесс, не сделала мне замечания! Так что не вам, дорогие подписчики, меня судить! Прошу своих подписчиков, особенно тех, кому приходилось спать в самолете, подобным образом, не скупиться!

В Красноярск я прилетел в восемь утра по местному времени. Небо было чистое, солнечное. Морозец под сорок. Но долго я не задерживался, зарегистрировался на Ан-24 и полетел в Ермаковское. Это такой районный центр, затерявшийся на границе Красноярского края с Иркутской областью. Городок весьма приличный, тысяч на пятьдесят человек, очень много гидрологов, геологов и очень мало уголовного элемента. Только вот ведь засада, встретил меня водитель, как раз таки не выпускник институтов. Хотя с другой стороны его можно было бы назвать видным ученым, только как раз-таки лагерных университетов.

Он встретил меня на выходе с терминала. Здания советского, отремонтированного только наполовину. В старой части аэропорта, помимо социалистического модернизма, еще виднелась большая табличка: «СССР». Но долго осматриваться и сравнивать архитектуру разных эпох, мне не удалось. Начиналась метель. Все вокруг уже было в белом. Я стоял в пуховике, с большим рюкзаком за спиной и пытался закутать лицо шерстяным шарфом. Ко мне подошел, бритый на лысо, мужчина средних лет, в черной кожаной куртке нараспашку. Его серая рубаха была расстегнута на три верхние пуговицы. На груди, сразу под шеей у него была набита змея, обвивавшая кинжал. Я не очень разбираюсь в татуировках, но я сразу врубился — это что-то явно блатное. Синей-синей расцветки. Когда я посмотрел на его руки, все сомнения у меня сразу отпали. Каждый палец у него был разукрашен тюремными перстнями. Мой собеседник подошел ко мне и спросил:

— Ты Максим?

— Да, — ответил я, не очень уверенно. Я разных типов повидал, но таких, только на фотографиях с вырезок газеты, года этак девяносто пятого, девяносто шестого. Такого вполне можно было поместить и на обложке «Криминальной хроники».

— Саныч, — сказал он мне, но руку жать не стал. Он смотрел на меня немного удивленно, а может даже презрительно. Увидев как я пытаюсь закутаться в шарф поверх своего пуховика, он с усмешкой спросил: — Тебе че холодно?

— Метель начинается, — ответил я.

— Главное, что не канитель, — рассмеялся Саныч. Он стоял в своей распахнутой куртке, как ни в чем не бывало. А на улице было минус сорок и очень ветрено. Казалось ему нипочем вьюга и мороз.

— А вы кто? — спросил я, не очень удачно подобрав слова, как я тут же понял по его резкому и дерзкому ответу.

— В смысле кто? По жизни кто?

— Я не это имел ввиду…

Саныч увидев мой испуг, быстро сообразил, что слегка переборщил и добавил:

— Ах, ты про другое… Водитель я с завода. Ты ведь от Гриши приехал?

— От Гриши, — немного заикаясь произнес я.

— Тогда поехали, — сказал Саныч, но видя что я замешкался, да еще время от времени посматриваю на его перстни и татуировку на груди он улыбнулся и сказал: — Да ты не ссы, видишь змея смотрит вниз… значит я завязал… давно уже завязал…

Он развернулся и пошел к машине, я зашагал вслед. Он открыл двери белого микроавтобуса — старенького праворульного японца. Еще больше меня удивили номера, они тоже были старыми, вместо кода региона, красовалось «ПК». Саныч видя мое удивление, проговорил:

— Приморский край, я родом оттуда.

— Почему ты не зарегистрировал новые?

— А зачем? — усмехнулся Саныч и сел за руль.

Я закинул свой рюкзак назад, а сам сел рядом с водителем на переднее пассажирское сидение. Мы двинулись на север в сторону узкой трассы. Все было заметено снегом. Я очень опасался. Саныч гнал, как умалишенный, при этом на полную катушку включив сборник блатных песен. Время от времени он и сам завывал, видно когда играли те, что трогали его душу. Я заметил последовательность, чем больше в песне встречалось слов: финка, пика, перо; тем больше они нравились Санычу. Мне стало совсем не по себе. Но через час езды, метель закончилась. Наконец-то можно было рассмотреть обочину. Передо мной явилась белоснежная тайга, с бесконечными рядами деревьев. Вокруг не встречалось ни городков, ни деревень, ни даже единичных домиков. Только лес, лес и лес. Это меня отвлекло и успокоило. Я вообще люблю эту безмятежность зимней природы… но кое-что, показалось мне совсем жутким. За весь путь мы не встретили ни одной машины.

Постепенно узкая таежная дорога начала взбираться вверх. Она виляла сквозь холмы, пригорки и сопки, пока не добралась до небольшой горы. Затем, после плавного и долгого поворота заснеженная колея устремилась вниз.

Я понял: «Наконец-то мы доехали!» Два часа на север от Ермаковского, по извилистой и ухабистой дороге, меня прилично утомили. С пригорка было видно, как между лысыми холмиками и бесконечной тайгой затаился в лощинке небольшой городок. Но самое интересное было за ним. На вырубленном плато, окруженным хвойными громадами, распластался ровной, исполинской буквой Ш — главный корпус завода. Саныч поддал газу и микроавтобус помчался вниз. На объезде небольшого городка мне удалось рассмотреть скромную табличку с названием Мальцево.

Чем ближе мы подъезжали к главным заводским воротам, тем больше изумлял размах территории. Периметр внешнего контура по истине впечатлял. Металлические прутки высокого ограждения показались мне натянутыми словно струны, а между ними — гигантские металлические столбы, на вершине которых восседали, выкрашенные в черное, змеи с раскрытой пастью. Все это было схоже с исполинским безмолвием средневековых готических соборов. Змеи смотрели своим коварным взглядом, на всех нарушителей приближавшихся к ограждению, и казалось, что они вот-вот бросятся с высокого пьедестала, чтобы вцепиться кому-нибудь в глотку. На меня это нагнало жути. Но Саныч улыбнулся и сказал, что таковы традиции завода. Ведь он был основан около трехсот лет назад, одним графом сосланным сюда из Петербурга. «Странно, что житель северной столицы, не знает этой истории!» — усмехнулся Саныч. Он рассказал мне, что у этого графа был родовой герб в виде змеи, который я увидел чуть позже на стене заводоуправления, вход в которое располагался в самом центре левой вертикали буквы Ш.