Чтение онлайн

– Она ближе к месту сражения, чем мы, – замечает Чань-хохотун.

– Это хорошо или плохо? – не понимает Хок Сен.

Чань уже хочет ответить, но его прерывает яростный рев мегадонта и вой ружейных пружин. Все оборачивают головы на звук.

– А вот это точно плохо.

– В укрытие, – командует старик.

– Поздно.

Из-за угла выплескивается волна вопящих людей, которую гонят три зверя в карбоновой броне. Огромные склоненные к земле головы бьют наотмашь из стороны в сторону, бивни, утыканные длинными клинками, разрубают тела, как апельсины, и подбрасывают в воздух, как сухие листья. С площадок на спинах мегадонтов пулеметы открывают стрельбу – струи острых серебристых дисков бьют в самую гущу. Хок Сен с Чанем сидят, вжавшись в дверной проем. В толпе бегут несколько белых кителей и палят из пистолетов и винтовок, но их оружие бессильно против бронированных животных – к таким боям министерство природы никогда не готовилось. Строчат пулеметы, диски летят рикошетом во все стороны, растут горы окровавленных, извивающихся тел, кругом предсмертные крики раздавленных, темная улица тонет в дыму и запахе мускуса. На Хок Сена падает отброшенный ударом бивня человек. Из горла мертвеца хлещет кровь.

Старик вылезает из-под трупа. Ряд людей встает позади мегадонтов и дает залп из пистолетов. Хок Сен предполагает, что это студенты, и скорее всего из Таммасата, но на чьей они стороне – непонятно, и к тому же вряд ли сами представляют, с кем имеют дело.

Звери разворачиваются и поднимают головы. Стрелки, уворачиваясь от удара, вжимают Хок Сена в стену так, что тот не может даже вздохнуть. Старик хочет закричать, освободить себе немного места, но давят слишком сильно; он вопит и падает под напором перепуганной толпы. Мегадонт бьет, немного отходит назад, бьет снова, вонзая смертоносные бивни в самую гущу людей. Студенты швыряют в зверей бутылки с маслом, а вслед за ними – ярко пылающие факелы.

Толпу накрывает новый ливень дисков-лезвий. Серебристые струи из пулеметных стволов вот-вот дойдут до Хок Сена. Он пригибается. Прямо на него смотрит мальчишка – желтая повязка сползла со лба на залитое кровью лицо. Страшная боль в ноге – то ли подстрелили, то ли сломали колено. Старик кричит от страха и отчаяния и падает под весом тел; сейчас умрет, раздавленный трупами. Несмотря ни на что, он так и не смог постичь непредсказуемую суть войны, хотя самонадеянно полагал, что будет готов ко всему. Глупец.

Внезапно наступает тишина. В ушах стоит звон, но пальбы и рева мегадонтов больше не слышно, кругом только стоны и плач. Зажатый телами Хок Сен делает судорожный вдох.

– Чань?..

Ответа нет.

Старик кое-как вылезает из-под трупов. Таких, как он, много – люди встают и идут помогать раненым. С ног до головы в крови, Хок Сен едва может стоять – боль разрывает ногу, – пробует отыскать Чаня-хохотуна, но понимает, что это бесполезно – слишком темно, слишком большие эти груды тел и все лица одинаково красны.

Он снова зовет приятеля, вглядываясь в кучи трупов. Невдалеке ярко горит метановый фонарь – струя газа с силой бьет из сломанной трубки; в любой момент он может взорваться, а за ним и другие по всему городу, но у старика нет сил думать еще и об этом.

Хок Сен смотрит на тела. По большей части студенты. Глупые юнцы – хотели победить мегадонтов. Дураки. Он вспоминает собственных детей – убитых и так же сваленных в общую кучу. Перед ним – все та же кровавая малайская постановка, разыгранная на тайской земле. Старик берет из рук убитого кителя пружинный пистолет, проверяет обойму – немного дисков еще есть, уже неплохо, – заводит пружину и сует оружие в карман. Дети, играющие в войну. Дети, не заслужившие смерти, но по собственной глупости не сумевшие сохранить себе жизнь.

Вдали по-прежнему идет бой – захватывает новые кварталы и оставляет новые жертвы. Старик хромает по заваленной телами улице, доходит до перекрестка и, уже не заботясь о том, что не стоит вылезать на открытые места, переходит дорогу. У стены, привалившись, сидит человек с окровавленными ногами. Рядом лежит велосипед.

Хок Сен поднимает машину.

– Это мое, – говорит раненый.

Старик глядит на него молча – глаза едва открыть может, а все еще цепляется за привычный порядок вещей, за идею, что чем-то можно обладать.

Хок Сен спускает велосипед на дорогу.

– Это мое, – снова говорит человек, но даже не пробует помешать.

Старик перекидывает ногу через раму, встает на педали. Если раненый и говорит что-то еще, то его уже не слышно.

– Я рассчитывал, что мы начнем не раньше чем через пару недель, – возмущается Андерсон. – Еще почти ничего не готово.

– Планы необходимо менять, – отвечает Аккарат. – Ваши деньги и оружие по-прежнему будут полезны. В любом случае появление в городе ударных отрядов фарангов вряд ли смягчило бы шок от перемен. Возможно, ускоренный график даже лучше.

Над городом рокочет эхо взрывов. Ярко-зеленое метановое пламя желтеет, перекидываясь на сухой бамбук и другое горючее. Аккарат задумчиво смотрит на огонь, машет рядовому-связисту, который тут же начинает заводить пружину телефона, спокойным голосом отдает приказы командам выезжать на пожар и, взглянув на Андерсона, поясняет:

– Выйдет из-под контроля – защищать нам будет нечего.

Тот тоже смотрит, как растет и играет на дворцовом чеди – Храме Изумрудного Будды – зарево.

– Огонь уже рядом со Столпом.

– Кхап. Столп не должен сгореть. Это было бы дурным знаком дня новой власти, которая должна показать себя сильной и дальновидной.

Андерсон выходит на балкон и прислоняется к перилам. В затянутой шиной руке все еще пульсирует боль, но уже не такая сильная. С тех пор как военный доктор вправил кость, прошло несколько часов, к тому же все заглушает морфий.

Ракета огненной дугой разрезает небо и тонет где-то в районе министерства природы. Даже представить трудно, какие силы Аккарат собрал вокруг себя ради прихода к власти, – он даже намеком не выдавал того, какая мощь есть в его распоряжении.

Андерсон как бы между делом замечает:

– Полагаю, этот «ускоренный график» никак не повлияет на наши договоренности.

– В наступающей эпохе «Агроген» будет нашим привилегированным партнером… – Эти слова успокаивают, но уже следующая фраза заставляет насторожиться. – Хотя, конечно, ситуация несколько изменилась. Вам в итоге не удалось предоставить кое-что из обещанного.

Андерсон бросает на министра злой взгляд.

– У нас был свой график. Войска уже в пути, оружие и деньги тоже на подходе.

Слегка улыбнувшись, Аккарат говорит:

– Не волнуйтесь так, уж как-нибудь договоримся.

– Мы по-прежнему хотим получить доступ к банку семян.

– Я понимаю ваши интересы.

– И не забывайте, что насосы, которые вам будут нужны перед сезоном дождей, у Карлайла.

Аккарат мельком смотрит на последнего и говорит:

– Думаю, можно достичь отдельных договоренностей.

– Нет! – Карлайл переводит взгляд с Аккарата на Андерсона, вскидывает руки и отступает. – Сами договаривайтесь, не мое это дело.