Чтение онлайн

Каждый вечер до наступления темноты мы устраивали под деревьями навесы из промасленной парусины, под которыми только и можно было спокойно поесть и поспать с относительными удобствами. Но, как рассказывал мне один товарищ: "Как отслужил — вообще не сплю. Знаю, кто нас охраняет…" Так что, спим вполглаза…

На очередном привале слышу как устало пытается шутить Федот Шульгин:

— Бабы тут, черные, дьяволы форменные. Такая взглянет, как прямиком с чертом повидался.

— Ишь ты, иерой! Бабы испугался! — раздается из темноты чей-то иронический, но довольный голос.

А рядом индейцы тихо затянули свою песню:

"Воины выходят из своих хижин и рекой растекаются по деревне, гремя оружием, чтобы ленивцы скорее спешили на праздник. То Тлилектик-Микстли (Тёмная Туча), вождь могучий и отрадный, свою красавицу дочь Курупани (Бабочку) выдает замуж за храброго избранника.

Уже жарится мясо над огнем, и, капая, шипит жир на угольях. Сколько еды! И при виде еды загораются глаза воинов.

А там женщины готовят огненную воду, приправляя ее соком агавы… Сколько напитков! И при виде напитков загораются глаза воинов.

А вот идут молодые девушки. Они идут за невестой, и на них обращаются все взоры. Они поют песнь в честь супругов, качая головой и воткнутыми в волосы красивыми перьями. И при виде девушек загораются глаза воинов!

А вот красавица Курупани. О, как она красива! Ее кожа темно-красного цвета, вся лоснится от жира, ее губы толще чем два пальца, ее большой нос подарен ей орлом, а щеки наполовину прикрыты ноздрями. А ее глаза! Они так малы, так малы, что не знаешь, как она смотрит ими. А ее походка! Ни одна болотная утка не может так грациозно переваливаться на ходу, как Курупани!

Да, она обладает всеми сокровищами красоты! Ее руки худы, тело широко, но лучше всего ее ноги, длинные, широкие, длиннее и шире, чем ноги самого высокого воина.

И при виде невесты загораются глаза жениха!"

И чужая песня тает во мраке ночи…в то время как ночные птицы и летучие мыши-вампиры бесшумно проносятся в тихом ночном воздухе…

Не забудьте сюда еще добавить страшную духоту, и Вы поймете, в каких условиях нам приходилось работать. Ночью опять выпадают осадки, легкие шумы заглушает барабанная дробь крупных капель неугомонного дождя. Даже крики обезьян звучат как-то отдаленно и призрачно, с трудом пробиваясь сквозь водяную завесу. Мы лежали без сил, как павшие на поле боя, в разнообразных позах, впитывая каждую минуту недолгого отдыха. Жара, влага и испарения подавляют волю и расслабляют тело. К утру все вставали как изломанные, малейшее движение причиняло сильную боль. Как бы ревматизм здесь не подхватить. В следующий раз, когда я решу воевать, то обязательно пропущу сезон дождей.

В Чиму, с учетом беглецов, укрылись 240 испанцев под командой Хуана де Грихальвы, племянника аделантадо Кубы Диего де Веласкеса. Почти все защитники городка страдали от ран и болезней, а припасы были совсем на исходе. Работа на строительстве укреплений была слишком трудной для людей, не привыкших к тропическому климату с его постоянными дождями, к лихорадке и непривычному питанию. Вода была мало пригодной для питья, не было ни мяса, ни хлеба, ни вина, они ели кашу из маиса и маниоки. Чтобы избежать гибели, было крайне необходимо пополнить запасы европейскими продуктами питания, но теперь к кораблям в Пинеде путь был закрыт. Вода, ветер, молния — все пришло в движение. Казалось, что берег представлял собой единственный утес, затопленный взбунтовавшимся морем. С мрачных небес непрерывно устремлялись на землю потоки дождя.

И нас было под тысячу двести, если считать вместе с индейцами. Хороший расклад. Вот теперь небо немного прояснилось и настало замечательное время для переговоров. Иногда, можно достигать своей цели, скорее с помощью дипломатии и искусства ведения переговоров, чем с помощью грубой силы. Но, для начала, немного обстреляем по навесной траектории этот городок отравленными стрелами, чтобы продемонстрировать испанцам их дальнейшую участь. Мои индейцы побежали вперед, разбрызгивая лужи, постреляли минут десять, конкистадоры отстрелялись нам в ответ. Они принялись палить из своих аркебуз, но из-за дождя порох отсырел, и выстрелить удавалось лишь немногим, а когда десяток испанцев, со щитами, прибыли чтобы отогнать индейцев подальше, то мои люди метко обстреляли их из арбалетов. Так пара раненых есть, остальные или мертвы или сбежали. Вот теперь и поговорим.

Одного испанца средних лет, того, что больше ранен и не сможет служить нам гонцом, я тут же отдаю индейцам. Пусть поиграются! Собираются прижечь испанцу гениталии. Ну, дети у него уже, по-моему, есть…Рассказы о жестоких мучениях, которыми подвергаются попавшие в плен к индейцам испанцы приводили конкистадоров в дрожь. Но пока ему особо нечего не грозит, так кожные покровы немного ему попортят, но это не смертельно. Он пока необходим нам в качестве заложника. А вот второго молодого пленного мы обезоруживаем, но рану ему перевязываем. Вот нам потенциальный посланник. Я человек неконфликтный и с таким дурачьем, как вы, лишний раз не связываюсь…

Мигель, сверкая своими черными глазами, рисует перед пленным испанцем текущую обстановку. Их мало, нас много, ничего хорошего их не ждет, все умрут. Но мы люди очень добрые, необычайно. Почти весь отряд мы готовы принять на службу, но не менее 180 человек. Тарифы двойные по сравнению с Санто-Доминго. Срок службы на границах нашей страны два года. Пойдут куда пошлем, и не факт что одним отрядом, у нас испанцев много служат. Если кто после этого захочет остаться, выделим им землю. Все владельцы вновь полученных земель, если хотят сохранить свои привилегии, и не истощать землю, должны дать обещание в течение не менее восьми лет возделывать свой участок земли. Если это число добровольцев у них наберется, то тогда остальных людей из городка мы отпустим, дабы не причинить ущерб дворянской чести Хуана де Грихальвы.

Пусть с небольшой группой своих товарищей убирается обратно к Гараю, а потом на корабли и на Ямайку или же Кубу. Гараю отдается его флот, и даже подъемные, чтобы побыстрей убрался, в сумме 1000 золотых песо, на его бедность. Если же они не согласятся, то ничего не получат, а только их будет ждать судьба капитана Вальехо. Подтянем пушки и всех прибьем, а потом придем к Гараю, сидящему в осаде жестоких индейцев, и убьем его тоже. Ответа ждем полдня, после этого срока индейцы запытают его пленного товарища, и мы начнем постоянный обстрел городка. Долго им тогда не прожить. Гараю дадим неделю, чтобы убраться, пойдет уже октябрь, так что окончания сезона дождей ждать не будем, уже можно рискнуть плыть и так. Вот такие предложения, выбирать им хорошие деньги или смерть.

Пленный испанец неодобрительно покачал головой и сказал:

— Вы сумасшедшие.

Алвец показал ему рукой на небо, дескать на Бога мы уповаем. И напутствовал нашего испанца напоследок такими словами:

— Иди без боязни и с веселым лицом, ибо искренне говорю тебе: все добрые желают тебе великого добра, а злые пусть омрачаются, как ночное небо, покрытое дождевыми тучами.

Молодой испанец поднялся и неловко заковылял обратно в город. Теперь ждем.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

Когда посланник доложил наши слова Хуану де Грихальве, среди испанских офицеров разразился горячий спор. Одни говорили, что удержать город в глубине чужой восставшей стране нет никакой возможности, поэтому им нужно воспользоваться перемирием и попытаться пробиться на соединению к Гараю. Другие предлагали остаться здесь, так как обещание спокойно провести полдня у них есть, а до утра еще далеко, и, может быть, они до этого времени избавятся и от индейцев и от еретиков. И тогда можно будет проигнорировать их наглые требования. Третьи утверждали, что здоровых людей у них всего человек восемьдесят, из численности в 232 человека, так что нужно кликнуть добровольцев остаться и оставить на милость противнику своих раненый и больных, а самим офицерам с верными людьми быстрей уйти, пока есть такая возможность.

— Когда постоянно приходится вести войну с дикими животными и индейцами, фитиль нужно постоянно держать зажженным — заключил Хуан де Грихальва, медленно массируя лоб- давайте будем настороже, в случае если это какая-то подлая уловка нашего врага, а пока посовещаемся и встретимся снова через два часа. Караулы пока что, нужно усилить!

Новички не проявляли большого желания совершить предприятие, связанное с огромными лишениями и смертельной опасностью и сулившее так мало звонкой монеты, другие, постоянно с сетованиями и проклятиями вспоминали о войне, стремительно погружаясь в мир кошмаров, как Алиса в Стране чудес, переступившая порог иного мира. Они уже как будто слышали треск костей своих товарищей на зубах у людоедов. Между тем, все съестные припасы в городе истощились окончательно, были съедены все крошки, разбиты все кости и из них съеден мозг, но эта пища была лишь слабой поддержкой для пустых желудков конкистадоров.