Чтение онлайн

Далее, если захватывать столь нужный мне анклав, за океаном, чтобы получить независимость от Испанского, Португальского и Французского монархов то мне все равно нужно прикрытие. А то будут постоянно вмешиваться. Марокко и Алжир и так нынче сфера испанских интересов, да вдобавок в Алжир еще и турки влезли и прямо сейчас выдавливают там испанские гарнизоны из крепостей. А кого мне взять в качестве прикрытия? Рыцарей ионнитов, сейчас их турки на Родосе раком ставят. Наверное, формально они не откажутся дать мусульманам ответку, тем более что все сделаю я самостоятельно. Только там, в ордене, восемь командорств, и понятно, что испанское, португальское и итальянское (тоже считай сейчас испанское) мне не подходит. Нужно искать выход на французское, через португальцев, тогда туда испанцы в связи с нынешней войной лишний раз соваться не будут. А когда время пройдет, и я в Марокко укреплюсь, то можно будет снарядить этих рыцарей-ионнитов пинком под зад. Дело это долгое, но выходы на орден нужно моему папаше искать уже сейчас.

А здесь в Веракрусе опять возникает испанский вопрос. На время осады испанцев выселяли, а теперь полсотни человек вернулись. Понятно, два десятка фермеров, переселенцев с Карибских островов, тут держат свои растениеводческие и животноводческие хозяйства, работают с европейскими продуктами на местной почве. А остальные чего приперлись? Прижились? Фермерам помогают? Мастерские держат? Индейцами командовать каждый может. Вдобавок, еще около сорока пленных испанцев еще тут приводят свое здоровье в порядок, перед работой на серебряных рудниках, так ко мне уже пару раз подходили наши испанцы и просили за некоторых людей оставить им в помощники. Земляки или дальняя родня. Я тут, понимаешь, глобальные вопросы решаю, прогресс пытаюсь двигать, а мне мелочами весь мозг проели. Куда индейцев работников, отрабатывающих барщину, в первую очередь отправлять. А сами решить Вы не можете?

Господи, поскорее бы Алвец вернулся, пусть опять берет на себя все свое хозяйство. Недели две или три придется мне подождать, пока раненые, завербованные мной испанцы или помрут, или оклемаются и приковыляют сюда. И их тоже нужно куда-то пристроить. Были бы это негры рабы, так просто послал бы шахты долбить, а эти пришли ко мне в надежде на лучшую жизнь. То есть поместья выслужить себе за хорошую службу. И войны нигде нет, индейцы себя ведут мирно, копят силы. Радикалов центральная власть в Мехико вылавливает и уничтожает. Лет пять кроме мелких восстаний ничего серьезного не предвидится. С Мичоаканом же связываться рано. Вернее можно, но не надо трогать то, что и так работает, а во-вторых, мне свой анклав за океаном, позарез нужен, так как португальцы на Терсейре гордо нос воротят. А идти на юг к майя, или на север к чичимекам пока бесполезно, далеко, коммуникации растянутся и даже лошадей или мулов (хотя бы простых ослов) в достатке нет. А носильщики индейцы, сколько унесут, сколько и сами съедят, они не лошади и траву есть не умеют.

Я тяжко вздохнул и прикрыл глаза. Дневной зной закипал, и я чувствовал, как по шее стекает струйка пота. Так и мозги вскипят. Одно ясно, план такой: сейчас дожидаюсь Кристобаля, гружу его корабли, забираю то, что он мне привез и срочно лечу в Мехико. Там тоже нужно все налаживать! Интересно, можно уже перебираться в сам город, или все также тесниться в пригороде? Полгода уже прошло!

Так в хлопотах и размышлениях пролетело девять дней, и в гавань вернулись корабли из эскадры Кристобаля. Четыре каравеллы, я думал, будет больше. Организуем разгрузочно-погрузочные работы, среди сошедших на берег людей замечаю сестру с мужем. Доменик Гойкоэчоа, организатор нелегального производства непромокаемых плащей в Севилье. Вот кто у меня займется брезентом. В толпе людей заметил еще несколько смутно знакомых лиц и главное родственников. Крепко обнимаемся с Кристобалем, с моим молодым братом Диего, получаю письма от отца, приглашаю капитанов, после того как организуют необходимые работы, присоединится ко мне в доме градоначальника, который я пока занимаю в отсутствии Мигеля Алвеца, выпить стаканчик ананасового вина или тамариндовой настойки. Когда уже в меню войдет свежевыжатый апельсиновый сок, с тростниковым сахаром?

Читаю письма, а потом и разговариваю с Кристобалем и Диего. Все не так уж хорошо, как могло быть. Чем больше трудишься, тем более растет противодействие, твоим трудам. Закон сохранения энергии в действии. Для начала аппетиты португальского губернатора Терсейры Альвару Мартиниша, все возрастают. Он решил, что поймал за хвост Жар-Птицу, и мы будем выполнять все его желания. А буквально, ему не приходится ничего делать. Ну, заходим мы к нему в порт 4 раза в год по пути туда и обратно, ну, получаем некоторые судовые документы, живет сейчас на острове два десятка моих родичей в ожидании переправки в Мексику, но все это не стоит и четверти тех денег, что он получает. Кроме того, испанский король Карл почти банкрот, в поисках денег и власти он ищет союза с португальским королем Жоао III. Через пару или тройку лет, они заключат тесный союз, и Карл женится на португальской принцессе. Так что, уже явно назрела необходимость обзавестись своим портом на той стороне океана. Но это только самая малая из наших бед. Трагические новости были просто невыносимыми…

Трафику русских рабов из Константинополя угрожают берберийские пираты. Два итальянских корабля, следующих в Севилью с купленными у венецианцев рабами, захвачены этим мерзким и подлым псом греком-потурченцем Хайрэддином Барбароссой (Рыжей Бородой). Сто сорок человек, за которых нами был внесен большой аванс, стали его добычей. Теперь и деньги пропали и люди. Выкуп русским не грозит, так что будут они до конца жизни грести, прикованными к веслам на пиратских галерах, так как ни один мусульманин, и пальцем не пошевелит, чтобы когда-нибудь трудиться, даже под страхом смерти. Вот как так-то? Венецианцы союзники турок (как и французов), пираты их не трогают, получают небольшой бакшиш и рады. Но они враги испанцам, поэтому для доставку в Севилью я вынужден связываться с испанцами и неаполитанцами. А те враги берберийцев.

Немного подробнее. Саму Венецию вполне можно назвать полувосточным городом. Трудившиеся там умелые ремесленники учились своему мастерству в Египте и Месопотамии, на ее рынках в изобилии продавались товары, привезенные с Востока, — канифас и другие ткани, в том числе шелк и парча, из Дамьетты, Александрии, Тинниса и Каира, хлопок из Баальбека, шелк из Багдада, атлас из Мадины в Армении. Именно благодаря Венеции в Европе не только узнали о существовании восточных товаров, но и впервые услышали их названия. Так, балдахин назван в честь Багдада, а слово "аксамит" произошло от "шами", свидетельствовавшего о том, что эта ткань происходит из Сирии.

Но теперь Венеция переживает тяжелые времена. торговые отношения республики с Востоком подорвало завоевание турками Египта (1517 год), из-за которого она лишилась важнейшего рынка, а благодаря открытию Нового Света испанские купцы получили возможность успешно конкурировать со своими венецианскими "коллегами". Так что нынешнее время это последний вздох этого великого города, дальше будет только путь вниз. Но мне на судьбу венецианцев собственно наплевать.

Соперник Венеции, республика Генуя, напротив, последовательный враг мусульман. Ее прославленный адмирал Андреа Дориа гонял мусульманские суда по всему Средиземному морю, а иногда высаживался в Северной Африке и жег там пиратские гнезда. Но надо же такому было случиться, чтобы именно в этом 1522 году, в результате произошедшего в родной генуэзской республике Дориа переворота, его сторонники потерпели поражение, он сам стал служить Франции, то есть стал союзникам тех же мусульман!

Испанцы, чтобы усмирить пиратов, захватили на африканском побережье несколько крепостей (Сеута, Оран, Бурджаи, Галетта, Сус, Сфакс, Монастир, и даже иногда Триполи) и навязали берберийцам мир железной рукой. Сам порт Алжира контролировала испанская крепость Пеньон-де-Алжир, расположенная на острове в гавани. Старший брат Барбаросса Арудж пытался было самостоятельно захватить Алжир, но столкнулся там с испанцами. В 1517 Карл V, прислушался к просьбе маркиза де Комареса, наместника Орана, и отправил в Африку 10 000 умелых воинов, которые должны были покончить с пиратами раз и навсегда. Это они успешно сделали, убив самого Аруджа и разгромив его войско.

Тогда младший братец Хайрэддин, обратился за помощью к турецкому султану Сулейману Великолепному. Испанское же войско спокойно село на корабли и отправилось обратно в Испанию, маркиз Комбарес вернулся в свой аванпост в Оране, вследствие чего испанцы лишились прекрасной возможности захватить весь Алжир, которая представится им только через триста лет. Если бы данное событие было единичным, его можно было бы посчитать проявлением полнейшей глупости. Алжирцы снова вздохнули спокойно, а их предводитель стал планировать новые завоевания.

Турки же, пирата Хайредина незамедлительно назначили бейлербеем, или наместником, Алжира (1519 год) и передали причитавшиеся человеку, занимавшему эту должность, регалии — коня, кривую саблю и флаг с конским хвостом. Кроме того, султан прислал отряд из 2000 янычар, вооруженных огнестрельным оружием, которые должны были помогать новоиспеченному наместнику, и обещал поощрить тех из своих подданных, кто отправится на запад, в Алжир, и поможет укрепить там власть пирата. Второй испанский поход в 1519 году с целью изгнания Барбароссы из Алжира теперь окончился полной неудачей. Тщетно армада, состоявшая примерно из 50 военных и транспортных кораблей, включая восемь галер, под командованием флотоводца дона Уго де Монкада, высадила состоявшую из ветеранов армию на побережье Алжира. Их вынудили разбить строй и вытеснили обратно, а один из штормов завершил дело, начатое турецкой сталью. Порты и крепости центральной части Берберии один за другим переходили под власть пирата. Интересно, что мориски Испании, будучи формальными христианами еще с 1492 года, помогали своим братьям по крови, а не по вере. Правда, испанские крепости, в том числе Пеньор-де-Алжир продолжали еще держаться, осажденные со всех сторон.