Завоевание Средней Азии в хрониках российской армии

После развала СССР и возникновения многочисленных суверенных государств, в каждом из них, не сразу, но стали писать историю по-своему. А что не сразу, так-то не до истории было. Власть в свои руки брали, кое-где и пострелять пришлось. Но только как власть сформировали, должности раздали кому нужно, за границу съездили, отметились в Вашингтоне и Лондоне, Париже и Бонне, Риме и Токио, что бы о них знали, в лицо запомнили, в пару-тройку каких-нибудь любых международных организаций вступили, то тогда и обратили внимание на необходимость идеологической перековки своих подданных. Так начали писаться новые учебники истории. Писали их свои, местные научные кадры, вчера ещё члены КПСС, а сегодня отчаянные демократы. То, что демократы, так это пёс с ними, беда в том, что почти все они, вчерашние интернационалисты, теперь стали националистами, причём махровыми. Написанные ими учебники истории, особенно в тех разделах, где речь шла о завоевании или присоединении к России, написаны с такой ненавистью к России, что читать их, скажем так, русскоязычному читателю, просто противно. А ведь это теперь входит и в школьную программу, и оставшиеся здесь дети этих теперь нацменьшинств, вынуждены в школах учить, запоминать и отвечать разную гадость о своей исторической родине. И всё что там этими новенькими написано, всё это неправда, в этом легко убедиться, читая предлагаемую работу, для этого только необходимо рядом для сравнения иметь под рукой любой учебник истории Узбекистана за 9 класс, года издания не раньше 1992.

И подобные вещи, наверняка, происходят не только в Средней Азии, в других бывших братских республиках тоже, не могут не происходить. И если сама Россия не в состоянии ответить на это, не начинать же школьную войну, или войну учебников, то и было решено сделать это, так сказать, частным образом и извне, в данном случае из Узбекистана.

Россия после октября 1917г. перестала быть настоящей Россией. Здесь имеется в виду, что она нужных людей, нужные ей политические группировки, в любой момент могла бросить, оставить на самовыживаемость, Афганистан и Наджибулла, например. Та, настоящая Россия, не смотря на западное мнение, вступила в войну с турками в 1877г., не бросила сербов в 1914г. А потом, потом – сегодня друзья, а завтра, хоть убей, не помню кто ты, чего тебе надо? Таким образом, Россия, имея инерцию СССР и пьяного и неумного главу государства, бросила всех русских в ближнем зарубежье. Всё это оправдывается отсутствием средств. Господи, какая это ерунда. Германия в 1940г. во всю воюя, делая пушки вместо масла, тем не менее, всех немцев из Прибалтики вывезла и обустроила. Россия подобного же делать не хочет. Русские Россией в Азии брошены! Это так. А если кто и вырвется, то тому надо сдать экзамен по русскому языку, татарину какому-нибудь, и жить и трудиться 5 лет в гетто, под надзором милиции. Тем не менее, оставшиеся здесь, за Россию переживают и живут только её интересами.

Поэтому такая работа должна была появиться на окраинах бывшего СССР, а ещё лучше, бывшей Российской империи. Русские, или как они сейчас себя сами назвали, россияне – инфантильны, они заняты охаиванием своего прошлого и критикой настоящего. Такую работу может сделать только русский, не россиянин, житель периферии. И написана она для русских и, в первую очередь русских выходцев из Средней Азии и Казахстана.

Теперь читайте…

Автор

Написано 1995 г., утеряно 1997г., восстановлено Ташкент, 2002–2003гг. , где и когда будет напечатано – неизвестно.

Исторических работ, посвящённых присоединению, а точнее завоеванию Средней Азии множество. Отдельные заметки, статьи, воспоминания стали появляться тогда, ещё в русской научной, но в большей части публицистической литературе сразу же, буквально через год – два после присоединения или завоевания той или иной области или просто укреплённого пункта в Средней Азии. Позже, по прошествию некоторого времени стали появляться и солидные исследования, касающиеся данной проблемы, того или иного её аспекта. Тема эта во 2й половине ХIХв. была актуальна, интерес русского общества к происходящим здесь событиям был высок, и трудно было в России найти какой-нибудь ежемесячный журнал или издание, независимо от их направления, на страницах которых, хотя бы в одном номере, не печатался тот или иной материал о Средней Азии и о том, что там происходило. Но шло время, в1895г. после выхода России на высоты Памира была поставлена последняя точка в этом историческом процессе. Среднеазиатские южные границы с Персией, Афганистаном, Китаем приняли те очертания, которые существуют и по сей день, правда, уже у других государств, бывших краёв и областей Туркестанского края, а затем так называемых Союзных Советских республик. В 1907г. был заключён военный и политический союз с Англией и то незримое напряжение, которое существовало здесь с самого начала укрепления русских на этих территориях, понемногу спало. Интерес к теме падал.

После всех революций, гражданских войн, национального размежевания, образования и пр. в исторической, уже в советской литературе вновь начали появляться работы о Средней Азии времён её завоевания русскими. Но это было уже не то. Тема эта уже давно и никого не волновала, писалось всё в большей степени для себя, т.е. для увеличения своего багажа научных работ и относительный интерес представляла только для очень узкого круга, как правило, историков по образованию. Со страниц массовых общественно-публицистических изданий, как это было в старой России, тема эта перекочевала в область изданий общественно-политических, т.е. интереса для массового читателя не представляла. Кроме того, в России ХIХв. историческая наука заполитизирована не была. Разные авторы к данной проблеме подходили по-разному. Одни поддерживались официальных версий происходящих событий, другие нет. То есть каждый автор имел своё мнение, которое и высказывал, не опасаясь ни каких последствий. В советское же время этого не было, и быть не могло. Все науки, а историческая в первую очередь, были заполитизированы. История трактовалась как борьба классов, ко всем событиям был необходим марксистский подход. Наука стала догматической. Иметь иное, идущим вразрез с официальным партийным мнением в данный момент и по данному вопросу, было нельзя. Наличие же такового, означало при определённой невоздержанности того или иного историка, конец его карьеры, а на отдельных этапах жизни советского государства, было просто смертельно опасным.

Подчиняясь этому некомпетентному, с точки зрения исторической науки, меньшинству, партийной элите, советская история не была объективной. Все события рассматривались под углом классового понимания истории, которые в эти рамки не укладывались, что ж, тем хуже было для них. О них просто забывали, замалчивали, их не существовало.

В советское же время в среднеазиатскую историю 2й половины ХIХв. был введён тезис, или положение, своего рода постулат – «Прогрессивное значение присоединения Средней Азии к России», который и ставился во главу угла любого вопроса посвящённому этому историческому отрезку времени. И какой бы аспект не рассматривался – политика, экономика, культура и пр., и как бы при этом ни уничижались действия русских властей, администрации, в конце всегда ставилось значительное «но» и дальше шло примерно так: «несмотря на это, всё-таки присоединение Средней Азии к России было явлением прогрессивным». Ставилось это всегда, по любому поводу. И главный прогресс этого присоединения виделся лишь в том, что сюда, в Среднюю Азию, проник русский революционно настроенный пролетариат и революционизировал, в свою очередь, местное трудовое осёдлоземледельческое и кочевое скотоводческое население.

Подходить к работам советской исторической науки всегда надо очень осторожно и с большой опаской, помня, что объективного понимания, оценки событий здесь не найти. Реальные факты, конечно, приводятся, но извращаются до невероятности, в лучшем случае никак не комментируются, некоторые замалчиваются вообще, а некоторые, незначительные порой события трактуются совершенно иначе. Например, рекогносцировка Черняева Чимкента в июле 1864г. рассматривается как его неудачный штурм! (28,с.29). Типичный подход к совершившемуся какого-нибудь кокандского или бухарского мелкого бека, военачальника. Они каждое движение русских отрядов назад, после выполнения поставленных целей, в которые захват того или иного населённого или укреплённого пункта не входил, рассматривали как проявление страха и поражения. Любая работа советского историка начинается с каких-либо решений какого-нибудь съезда КПСС или пленума, или конференции. Это аксиома. Список главных источников (причём вне алфавитного порядка) любого вопроса истории, касается он, например времён средневековья, или эпохи начала полётов в космос, возглавляют три постоянных идола советской исторической науки, да и не только исторической – Маркс, Энгельс, Ленин. Далее, как правило, следует идол четвёртый, правда всегда временный, но который при своей жизни считался тоже постоянным, т.е. генсеки. 1

Кроме отсутствия, или почти полного отсутствия объективности в работах советских авторов, мы имеем в виду среднеазиатскую тематику, зачастую можно встретить небрежное отношение к источникам, неуместную фантазию, откровенную халтуру и, в конце концов, просто непонятные и необъяснимые явления. Приведём несколько конкретных примеров. Тому, кто ближе решил ознакомиться с историей Средней Азии времён её завоевания Россией, конечно, будет очень интересно прочитать источники, т.е. работы, написанные современниками и участниками событий. А где эти работы взять? Кто их авторы? В этом плане очень интересна и может оказать помощь книга Л. Г.Левтеевой «Присоединение Средней Азии в мемуарных источниках», Ташкент, 1986, 142с. В ней все русские источники разбиты на своеобразные группы и разложены, как говорится, по полочкам. Остаётся только запомнить номер и год журнала, название статьи и фамилию автора. Потом выписывай в библиотеке и читай. Вроде бы всё в порядке. Но дальше начинается непонятное. Например, о времён 2й Ахалтекинской экспедиции 1880–1881гг. она приводит ряд источников, среди которых называет работу О. Ф.Гейфельдера «В Закаспийской области. Воспоминания о Михаиле Дмитриевиче Скобелеве врача, 1879–1881гг.» (28, с.24,103). В конце книги, в примечаниях, дано название журнала, где эти заметки можно прочесть. Это «Русская старина» за 1890г. №7. Но нет в этом журнале этой работы. Наверное, это рассеянность Левтеевой. Остаётся гадать, где она ошиблась. Если неправильно назван номер журнала или год, это ещё поправимо. Можно перелопатить все журналы «Русской старины» и найти. А если она ошиблась с названием самого журнала? В общем, источник этот для нашей работы оказался потерянным. Далее. Каразин. Приводятся три его работы, освещающие данную проблему. Из них доступна только одна. «Ургут. Из походных записок линейца.» «Дело», 1874, №5. Другой, «Зерабулакские высоты» в указанным ею номере журнала «Дело» нет. (28, с.20, 100, прим.77) Третья работа Каразина это «С севера на юг. Из среднеазиатской жизни», «Дело» 1874, №№9–12. Это чисто художественное произведение. Сюжет его, движение по степи русского переселенческого табора с Поволжья в Среднюю Азию. Что-то наподобие чеховской «Степи». Какую ценность эта работа может иметь в рассматриваемой здесь теме непонятно. Вот если бы она писала о быте переселенцев и их нравах, то эта работа Каразина была бы к месту.

Алиханов-Аварский. У него была такая работа «Поход в Хиву». По тексту у Левтеевой она напечатана в «Русском вестнике» за 1879г., в сноске же дан «Русский вестник» 1897 года. Небольшая, но накладка.

Полторацкий В. А. Его работа «Воспоминания». Левтеева даёт указания этих мемуаров. Журнал «Исторический вестник», 1893, №№1–10 и 1895 №№1–7. (28, с.21,101, прим.95). Всё правильно, только Полторацкий мемуарист в полном понимании этого слова. Он описал всю свою военную жизнь, и в столицах, и на Кавказе и, в том числе, и в Средней Азии. И службе в Средней Азии посвящены его воспоминания только в 5 и 6 номерах за 1895г. и совсем немного в номере 2 того же года. Всё остальное к Средней Азии никакого отношения не имеет.

На странице 19, перечисляя авторов участников бухарской кампании, она пишет: «Среди воспоминаний, связанных с первым этапом кампании, обстоятельностью изложения отличаются мемуары В.Фишера, М.Зиновьева, Амичиса…» После Амичиса идет ссылка за номером 66 и на странице 100 даётся пояснение, где эти работы можно найти. Ну, с Фишером всё в порядке. Работа Зиновьева называется «Осада Ура-Тюбе и Джизака. Воспоминания об осенней экспедиции 1866г. в Туркестанской области» – «Военный сборник», 1868, №№3–4, 5–6. Нет в этом журнале за этот год и в этих номерах и намёка на Зиновьева. И лишь совершенно случайно выясняется, что с данным автором Л. Г.Левтеева перепутала название журнала. Заметки Зиновьева действительно даны за 1868г. №№3–6, но не в журнале «Военный сборник», а в «Русском вестнике». В России была масса журналов, и отыскать нужный, зная только автора, очень и очень сложно. И, наконец, третий из указанных ей авторов – Амичис. Здесь нисколько не преувеличивая, можно сказать, что мы столкнулись с величайшей загадкой советской исторической науки ХХв. Работу Амичиса она называет «В поход и из похода. Воспоминания 1866г.» Напечатана она в журнале «Наблюдатель» 1883, №3. Действительно, такой журнал был, был он и в 1883г. и в номере 3 действительно есть работа этого автора (правда не Амичиса, а Де Амичеса), которая и называется точь-в-точь, как и пишет Левтеева (28, с.19,100). Только вот беда, Амичис-то был, оказывается офицером не русской, а итальянской армии, и работа эта посвящена описанию похода не русской армии, а итальянской, и, конечно же, не против бухарцев, а против австрийцев. Остаётся только ломать голову, какое отношение австро-прусская война и действия итальянских войск бывших союзниками Пруссии могли иметь к событиям, происходившим в это же время только чуть ли не на другом конце света.

Ну, понятно, Левтеева эту работу и в руках не держала (впрочем, как и все перечисленные тоже), но вот кто ей про Амичиса сказал? А ведь он довольно-таки известный итальянский писатель, по крайней мере, данные о нём есть в Энциклопедическом словаре. В общем, если называть вещи своими именами – эта халтура и непрофессионализм.

Советский историк академик М. Н.Тихомиров написал монографию «Присоединение Мерва к России», М., 1960, 237с. В общем-то, работа крайне интересная, легко читается, приводится в ней много исторических фактов, малоизвестных. Но вот, например, замену полковника Столетова Маркозовым, он объясняет только тем, что первый проводил относительно мягкую политику в отношении туркмен, а кровавый царский режим это не устраивало, и взамен размазни Столетова был прислан держиморда Маркозов. Всё это без всяких ссылок и доказательств, но зато в лучшем советском стиле. (49,с.13.). А генерал Терентьев, современник Столетова, приводит ряд причин, каждая из которых вполне тянет на снятие начальника подобного ранга с занимаемой должности. Насчёт мягкого характера генерал ничего не говорит, наоборот, он подчёркивает его надменную самонадеянность. (48,2,с.72). Откуда вот Тихомиров взял эти данные? И почему он обошёл вниманием действительно объективные причины, приведшие к замене одного полковника другим? И ещё, в своей работе Тихомиров называет днём штурма Денгиль-тепе 13 января 1881г. (49, с.54) Почему? Штурм был 12го числа. Скобелев при всём его таланте военачальника был до смешного суеверен, верил во всякие приметы, коня своего вплавь пускал. (об этом в гл.III). У того же Терентьева приводятся его сильные колебания начинать штурм 12го числа, так как это был понедельник, тяжёлый день. Однако следующий день, вторник, был ещё хуже, число 13е. И если бы не большие средства, пожираемые осадной армией ежедневно, то Михаил Дмитриевич, пожалуй, мог штурм и отложить, числа до 14го. Вмешался, правда, его начальник штаба генерал Гродеков, убедил своего со странностями шефа, что 12 января Татьянин день, наверняка повезёт, и только после этого Скобелев окончательно решил штурм производить 12го, и произвёл 12го, но не 13го как у Тихомирова. Далее перемирие. У Тихомирова оно не состоялось (там же). Почему? Было оно, на час, но было. За это время и трупы убрали. (См. по тексту III главы, части 3).